Мечты должны сбываться

4глава (в которой мы идем в филармонию)

Горестный вопль Ларри разнёсся по всему побережью. Он стоял на коленях перед походным мешком, а вокруг него были разбросаны пустые бутылки.

–Кто?– рычал он, гремя зеленым пузырьком в воздухе. – Кто. Это. Сделал!?

– Ты.

– Я не мог. Ты лжешь!

– Не в этот раз, – покачал я головой, но, как оказалось, напрасно.

Ларри был сражён горем и негодовал. От вчерашнего вечера в его памяти не осталось ничего, кроме бегства от собак и злости на Населя. Он переводил растерянный взгляд с бутылки на бутылку, взвешивал их в руках, не желая верить, что все они пусты. Но истина была непреклонной, и голова мозгового центра поникла. Внезапно он повернулся к нам, а его глаза полыхнули огнем.

– Я знаю, это сделал ты, – прошипел он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Я задохнулся от возмущения и подался вперед, чтобы держать оборону, и Ларри это заметил. Он откинул голову назад, крылья носа угрожающе разлетелись. Капитан со свистом вобрал в себя воздух.  

– Как ты мог! – воскликнули мы в один голос, и это были мои последние слова в этом споре.

Дальше Ларри вел гневную тираду один, не давая мне вставить и звука. Он то бережно прижимал к груди пустые сосуды, то пытался разбить их об илистую землю берега, то аккуратно складывал обратно в мешок, а потом доставал и снова пытался разбить.

–Ты заплатишь! Слышишь, заплатишь за это! – кричал он, как вдруг его голос сорвался и перешёл на хрип.

Ларри закашлялся, пытаясь прочистить горло, и в этот момент я сделал глубокий вдох, набирая воздух в лёгкие. У меня была лишь секунда, чтобы одной фразой закончить весь спор. И этой фразой было:

–Насель!

–Что?– услышал я голос друга, доносившийся словно откуда-то из далека.

–Скажи ему!

–Кому?

–Ларри.

–Что сказать?

–Правду!

–А смысл? – протянула боевая единица.

Насель стоял спиной к воде и задумчиво смотрел куда–то вдаль, а глаза его горели. Я обернулся и застыл на месте. Над нами нависал город. Он был прекрасен, величественен и непобедим… так казалось Населю.  Его краски плясали в глазах друга огнями восходящего солнца, и боевая единица с наслаждением вдыхал вместе с напоенным влагой ветром запахи цивилизации. Большие и маленькие магазинчики, рыночная площадь, яркие вывески и монументальные постройки – всё это заставляло суровое сердце Населя трепетать. Прошло две с лишним недели с тех пор, как его вырвали из заботливых рук городской жизни и бросили в неизведанный и пугающий мир живой природы. Эти дни, наполненные ужасом и печалью, дались ему с огромным трудом, но вот теперь муки должны были кончиться.

Город. Он был серым, смрадным и пыльным, я знал это наверняка. Тот самый город, где жили предусмотрительные, взрослые, уставшие люди. Я не любил города. Как хорошо было в лесу идти вдоль реки и вдыхать ароматы природы. Мне снова хотелось услышать возрождающие звуки мира: шёпот ветра в листьях, пение птиц и цикад, серебряное журчание ручейка. Но я слышал лишь крики, шум колес, звук бьющихся коробков и бутылок. Ларри, заметив, что на него больше никто не обращает внимания, поднялся с колен, взял с земли засыпанную песком жилетку и, отряхивая её, подошел к нам.

–Ну, что ж, – проговорил он. – Мы как никогда близки к цели. Вперёд.

С этими словами мы вошли в город, готовые завоёвывать и покорять. И тут же наткнулись на струю утреннего движения, разбивающую всю нашу уверенность. Вокруг мгновенно образовался целый поток торопящихся людей, которые то и дело норовили разделить нас с друзьями. Меня несло, как малька, течением, бросало из стороны в сторону, и с этим ничего нельзя было сделать. Единственное, что я мог, это схватиться за походный мешок Населя и больше не выпускать его из рук. Ранние улицы города были суровы и заставляли себе покориться.

–Ладно, пора остановиться, – бросил нам через плечо Ларри, – мы всё равно не знаем, куда идти.

– Что это значит, командир, мы изменяем нашей тактике? – спросил Насель и врезался в столб.

Я, цеплявшийся за боевую единицу, от неожиданности споткнулся и налетел на него. Случайно подбил друга под колено, и мы оба повалились на землю. Насель, бранясь, попытался отпихнуть меня, но пихать было некуда–вокруг толкались ноги прохожих. 

–Примем это за твой любимый, Насель, знак судьбы, – сказал Ларри, изучающе рассматривая столб, у которого мы валялись. 

Я поднял глаза. Насель наконец-то стянул меня, путающегося у его ног, и поднялся. Перед нами была доска объявлений. Здесь было много чего, но чего именно, разобрать было невозможно. Бумажки клеились друг на друга, нужная информация отрывалась прохожими, а то, что оставалось, было лишь смутно связано смыслом. Все же нам удалось рассмотреть несколько листов. Это были объявления о купле, сдаче, продаже и аренде одной и той же квартиры, о пропавшей кошке и новых париках, афиша гастролирующего цирка и концерта современного джаза, реклама чудо–иголки и какого–то туристического агентства, название и адрес которого были заклеены другими бумажками. Ларри хлопнул рукой по доске.

-Смотрите! Работает тактика! Я не знаю как и почему, но работает, – воскликнул он, чуть не подпрыгнув на месте. Но внезапный приступ восторга прошел, и командир опустил голову на плечо Населя.

-Господи, какой бред, - простонал Ларри. – Какой кошмар.  

Насель понимающе вздохнул и  положил руку на плечо друга, пытаясь его приободрить. Ларри взял в себя в руки и выпрямился. Он нервно пригладил волосы и снова пробежался глазами по афишам. Решение было принято. Мы – трое тонких ценителей искусства– устремились к филармонии.