Мечты Кракена

Часть 3. На суше

Кали Мари нездоровилось. Хищница лежала на дне, без сил распластав во все стороны щупальца. Краб и Акватий обеспокоенно кружили вокруг неё, накладывая лечебные повязки из водорослей на пострадавшие конечности. Они предложили ей поесть, но при виде пищи Кали Мари страшно изменилась в цвете и попыталась упасть в обморок. Толща воды превратила падение в мягкое приземление на дно. Хищница уже раз пять прокляла «Жемчужину», Джонса, пиратов, Джека и себя за то, что съела этого грязного пирата. О чём она только думала? Он же жил на поверхности, слонялся по всем наземным притонам, ел невесть что, пил всякую гадость. И она, образованная, интеллигентная представительница класса головоногих взяла в рот и проглотила этот рассадник заразы в шляпе и с усами! Видят Боги, море её наказало. Ох, пожалуйста, не надо… опять накатило. Глаза закрылись сами собой, Кали Мари снова провалилась в окутанный дымкой сумасшествия сон.

Всё исчезло. Прохладная вода, живая морская растительность и тысячи крошечных микроорганизмов, вечно кружащих поблизости, не говоря уже о более крупных обитателях глубин. Не осталось ничего. Океан высох, оставив после себя лишь голую белую пустыню. Миллиарды острых песчинок битым стеклом врезались в кожу, почерневшую и сморщившуюся от палящих лучей солнца. Она не могла пошевелиться. Малейшее движение глаз порождало волну всепроникающей боли, впивающейся в мозг. Сифон надсадно сипел, заглатывая бесполезный сухой воздух. Кали Мари хотела умереть, она никак не могла существовать в этом мире без воды. Но то, что удерживало её здесь, было сильнее смерти. Она закрыла глаза. Это не помогло. Пустыня продолжила поджаривать её на раскалённом песчаном ложе. В голове монотонно стучало. Прислушавшись к своим ощущениям, Кали Мари поняла, что это не гул крови. Это зов. Слабый, еле теплящийся, но ещё тащащий её за собой. «Джек… Джек… Там… Впереди… Джек…». Пересилив себя, она снова открыла глаза и сфокусировала взгляд на тёмном объекте перед ней. На песке, накренившись на один бок, стояла «Жемчужина». Если бы Кали Мари была в силах удивляться, она бы с изумлением отметила, что потопленный ей корабль снова выглядит как новенький. Никак дыр от щупалец, сломанных мачт, разбитой в щепки каюты капитана. Всё разве что не сверкает новизной, и то только потому, что кораблю под чёрными парусами не престало сверкать.

А по палубе «Жемчужины» бегал он. Джек. Живой и здоровый… Кали Мари прислушалась – со стороны корабля донёсся голос. Судя по меняющимся интонациям и тональностям, пират разговаривал и спорил сам с собой. А ещё он кудахтал. Кали Мари знала о курах, потому что на кораблях часто перевозили этих птиц в качестве живого запаса провизии. Так вот Джек определённо кудахтал. Живой и здоровый в физическом плане, поправилась хищница. Ничто этого прохвоста не берёт. Когда она проглотила его, он не умер, а попал в другую реальность. Акватий рассказывал, что существует особое место, куда отправляются все должники морского дьявола, нарушившие договор. Рундук Дейви Джонса. Видимо, это он и есть. Пустыня должна была сломить волю Джека, лишить его сил к жизни, но Воробья так просто не поймать. Попав в иное измерение, он создал свою реальность у себя в мозгу и обосновался там. Поэтому зов и притащил её сюда, вслед за чёрной меткой. Чудно. И каким образом она должна разобраться с Джеком если даже не может сдвинуться с места?

Тем временем, впереди движений прибавилось. Джек спрыгнул с «Жемчужины», побродил вокруг, наткнулся на камень. Обычный белый, отшлифованный кусок гальки. Разве что крупнее обычного. Такие камни часто можно найти на морском берегу. Вот только моря здесь не было последнюю тысячу лет, не меньше. И пришёл этот булыжник к Джеку своим ходом. Кали Мари сама видела, как он скользил по абсолютно ровной поверхности без намёка на наклон. Пират камень поднял, рассмотрел, остался не впечатлён. Кусок гальки полетел в сторону от корабля. Джек развернулся и, бубня очередную ахинею себе под нос, нетвёрдой походкой двинулся обратно к «Жемчужине». Камень тоже долго на месте не остался – едва приземлившись на белый мёртвый песок, он выпустил шесть крошечных ног, пару клешней и чёрные глазки на стебельках. Необычный краб целенаправленно и совершенно бесшумно посеменил к Джеку. Пират всё же почувствовал его приближение – повернул украшенную дредами голову, все черты лица вытянулись в картинной вопросительно-раздражённой гримасе. Необыкновенный преследователь оказался не промах – белый краб успел снова сложиться, ответив Джеку невозмутимо каменным видом, который обычно очень хорошо получается у всех булыжников. Пират сдался первым – «Кыш!» – даже помахал руками, чтобы камушек ушёл восвояси. Отвернулся, обернулся. Не получилось. Кусок гальки продолжил возлежать на песке с явным намерением остаться там, куда пришёл. Убеждение не оправдало себя, а значит, в ход пошли более суровые методы. Камень снова оказался в руках у Джека и подвергся всестороннему анализу – был осмотрен, охарактеризован как «галька», обнюхан и даже облизан, признан неприятным на вкус, несъедобным и бесполезным. Очередной раз взлетел в воздух, но за неимением необходимых аэродинамических особенностей вскоре приземлился на землю.

Кали Мари постановила, что камню или крабу, или чем бы это существо ни было, нравится летать – ибо он с завидным упорством в третий раз пошёл к Джеку. Она подняла взгляд на корабль и не пожалела затраченных усилий – там было на что посмотреть – съехавший с катушек пират изображал бурлака. Джек схватился за свисающую с борта верёвку, тянул на себя корабль, хрипел, выпучивал безумные глаза, скрипел белыми, чёрными, стальными и золотыми зубами, но тщетно. «Жемчужина» всегда была девушкой крупных габаритов, такую просто так с места не сдвинешь. Ошивающийся неподалёку краб-камень так увлёкся созерцанием этой сцены, что не успел сложиться, когда Джек посмотрел в его сторону. Пират бухнулся в обморок.

Белого краба реакция Джека полностью устроила. Подробно осмотрев со стороны корабль, он отошёл в сторону – со своего положения Кали Мари не видела, куда именно – и вскоре вернулся с целой армией своих собратьев.   

Крабы окружили «Жемчужину». Кали Мари показалось, что корабль под чёрными парусами дрогнул, хотя это могла быть и волна жара, исходящая от песка. Но вот снова – нос судна отчётливо сдвинулся в сторону. Корабль поплыл! Поплыл без воды, по песку, на волнах из белых крабов! Кали Мари в шоке взирала на сюрреалистичное видение перед ней. Тихое шуршание сотен крошечных ног и поскрипывание оснастки судна разбудили Джека. Пират вскочил и застыл, с таким же абсолютным непониманием уставившись на «Жемчужину», что и поджаривающаяся на солнце хищница. Долго ступор не продлился. Как только чёрные, изъеденные стихиями борта корабля минули его, Джек побежал вслед за своим судном. Зов прекратился. В глазах у Кали Мари потемнело, видение размылось. Она вернулась в собственное тело.   


***


«Да живая она! Хватит мельтешить… принеси ещё тех водорослей… откуда я знаю?!... возможно, ожоги… работа травмоопасная… для этого врач должен быть…», – монотонное брюзжание Акватия вывело Кали Мари из бредового состояния. Она открыла глаза – в поле зрения оказался ворчливый мудрец, полностью погружённый в изучение большой каменной таблички. Прищурившись, Кали Мари прочитала заглавие: «Хвори головоногих. Том XVIII. Повреждения щупалец – причины и последствия».

– Не там ищите, Акватий Акватиевич, – слабо окликнула она его. – Боюсь, проблема куда глубже…

Мудрец оторвал взгляд от каменной таблички:

– Вы пробудились! Как нельзя вовремя, должен сказать… – ей показалось, или за ворчанием послышалась нотка облегчения?

– Спасибо за заботу, мне немного легче, – с толикой иронии поблагодарила Кали Мари.

– Это всё ваш подопечный, его благодарите, – мудрец невозмутимо кивнул на спешащую к ним горстку водорослей на ножках. – Как только вы отключились, у него паника началась – «что делать, куда бежать, надо спасать!». Шумел страшно. Он бы тут на уши и ласты всех поднял, если бы я не взялся помочь.

– Простите, что заставила вас потрудиться, в таком случае! – с притворной обидой булькнула Кали Мари, повеселев от объяснений скрытного мудреца. Акватий развёл ластами:

– Вы снова с нами и можете занять этого юнца – значит, мой труд чего-то стоил. Я вернусь к себе, если не возражаете. Кхм… краб знает, как меня найти…

– Да, конечно, – понимающе кивнула хищница. – Не буду вас задерживать.

Акватий ещё раз осмотрел её напоследок и уплыл. Гружённый водорослями краб наконец добежал к своей создательнице, увидел, что она пришла в себя, и утопил её в потоке восторженного щёлканья. Кали Мари лежала на дне, откровенно наслаждаясь мелодичным говором своего друга. Все мрачные мысли о пиратах, чёрных метках и морских дьяволах чудесным образом куда-то испарились. Когда этот маленький нахалёнок был с ней, она могла позволить себе ни о чём не думать.


***


О белой пустыне и всём, что в ней происходило, Кали Мари не рассказала никому, и уж тем более не Дейви Джонсу. Она свою часть работы выполнила – потопила корабль, съела пирата. Джек, как и полагается всем должникам, оказался в Рундуке. Если и этого оказалось недостаточно, уж простите, дальше её возможности и полномочия не распространяются. Впрочем, у морского дьявола хватало других забот – пронырливый Воробей успел умыкнуть из сундука сердце. Теперь сам он сгинул, жизненно важный орган пропал бесследно, и даже Дейви Джонсу не под силу найти его. Возможно, Джек что-то знал, но какая польза тогда ему от внутренностей капитана «Голландца»? Нелогично. Пират бы обязательно воспользовался таким козырем, будь он у него в рукаве. Следовательно, самого Джека кто-то обчистил, увидев в обладании сердцем морского дьявола собственную выгоду. Даже если этот кто-то просто любитель покушать экзотических субпродуктов, стоит ждать больших перемен и в самом скором времени.

Как и следовало ожидать, от безысходности Дейви Джонс бесился, ежедневно срывался на команде, посылал Кали Мари на каждый встречный корабль в окрестностях Острова Креста. Однако к ней самой не лез, видимо чувствуя, что она может дать отпор. После того, как ни одна из его вспышек гнева не принесла желаемого результата, капитан будто бы успокоился, но Кали Мари явственно ощущала, так же как один хищник чувствует настроение другого хищника, что Дейви Джонс только затаился. Он ждёт, пока весть о сердце всплывёт в каком-нибудь отдалённом порту, и тут же сомкнёт свою клешню на шее вора, где бы тот ни находился. Дни проходили в сумрачном ожидании. Кали Мари уже подумывала, что сердце просто выпало в суматохе, когда пираты и команда «Голландца» толпой носились по острову. Теперь лежит оно в зелёном тропическом лесу, покрывается пушистым мхом и служит домом для всяких жуков да таракашек. Вот у капитана настроение и упало – в буквальном смысле на сердце неспокойно – по нему кто-то бегает постоянно. И не на своём месте оно, совсем не там где надо. Юная хищница и не подозревала, к каким последствиям для неё приведёт эта пропажа.

Жизненно важный орган нашёлся – неведомыми путями он попал в руки к главе Ост-Индской компании, Катлеру Беккету. Дейви Джонс вышел на него совершенно неожиданно – будто по счастливой случайности судно лорда проплывало мимо потерпевшего крушение корабля, на который морской дьявол явился за новыми членами команды. Флагман Ост-Индской компании сложно было упустить из виду. Величественное трёхпалубное судно с сотней пушек на борту, сверкающее чёрно-золотыми боками в отсветах молний, ненавязчиво привлекало к себе внимание. Морской дьявол посчитал, что сама удача вела его к этому кораблю.  Как выяснилось, худшего расклада сложно было представить.  Когда Дейви Джонс при всём параде (в шляпе, камзоле и с дымящей трубкой в бороде) материализовался прямо на палубе перед Беккетом, тот не то что не испугался, а даже обрадовался «столь удачной встрече». Предложил выпить в каюте капитана – в дорогих хрустальных бокалах на столе золотился, расточая богатые ароматы, первосортный ром. Та брага, которой ежедневно упивались матросы Джонса, не имела ничего общего с этим благородным напитком. Его долго выдерживали в дубовых бочках, отчего он приобрёл медовый цвет и дивный запах. Ост-Индская компания отнюдь не бедствовала. Закусить Беккет не дал. Сразу перешёл к делу – «Капитан Джонс, у меня есть то, что представляет для вас немалую ценность». Ухоженные пальцы плавно открыли шкатулку на дубовом столе. Послышался глухой равномерный стук. Это оно! Морской дьявол пережил шок, но мгновенно пришёл в себя (когда ты бессмертный проклятый капитан корабля, переживать что бы то ни было становится намного легче). Он подался вперёд, на ходу вынимая шпагу – никаких разговоров, убить наглеца и дело с концом. Холёная кисть лорда Беккета мимоходом подхватила со стола нож для бумаги. Острое лезвие упёрлось в содержимое шкатулки – «Уверен, мы сможем договориться. Вы окажете мне одну небольшую услугу в деле борьбы с пиратством. Взамен я гарантирую вам полную сохранность вашего имущества и его последующий возврат в надлежащее время. Учитывая обстоятельства, при которых данный объект попал в моё владение, думаю, это будет наилучшим выходом из положения. Видите ли, я ненавижу разбрасываться своим имуществом, даже если оно только временно принадлежит мне», – Беккет окинул гостя почти что насмешливым оценивающим взглядом. Экстравагантный внешний вид морского дьявола его не впечатлял. Лорду было абсолютно не важно, кто перед ним, почему он так одет, и сколько щупалец у него в бороде. Он смотрел и видел перед собой новый многообещающий инструмент. Дейви Джонс гневно уставился на него в ответ, просчитывая шансы. Ему хватит секунды, чтобы нанести удар. Рубанёт по руке, кинжал отлетит в сторону. Всё просто. И всё же что-то здесь не так. Почему этот слизняк так спокоен? Джонс услышал щелчок взводимого курка. В тёмном углу каюты стояла другая фигура с ружьём в руках. Человек целился прямо в шкатулку.  Бледные губы Беккета сложились в вежливую улыбку: «Боюсь, последствия вашего отказа могут оказаться фатальны».

О смене власти на борту «Голландца» Кали Мари узнала из первых рук. Она спокойно ждала приказа на некотором отдалении от обоих кораблей. Хищница была уверена, что через несколько минут Дейви Джонс вернётся с богатого судна с добычей и пошлёт ей зов, чтобы Кракен замёл все следы его противоправной деятельности – морской закон разрешал обирать только заранее обречённые корабли, а судьба флагмана Ост-Индской компании ещё не решилась. Свинцовый шарик действительно ударил по мозгу, однако приказа о нападении не последовало. Морской дьявол призывал её без всякой видимой цели – «Замри передо мной!» Кали Мари почувствовала неладное, но подчинилась, не пытаясь сопротивляться приказу. Хищница подплыла к «Голландцу», высунувшись над поверхностью воды, чтобы рассмотреть происходящее на борту. Увиденное сначала показалось ей глупой шуткой – на носу корабля в компании Дейви Джонса стояло четверо людей в британской военной форме. Они не выглядели несчастными жертвами морского дьявола, согласившимися служить на его судне. Отнюдь. Тот, что стоял бок о бок с Дейви Джонсом – низкорослый, бледный, в коротком парике – вёл себя так, будто «Голландец» принадлежит ему, а собиратель душ исполняет роль покорного слуги. Ещё двое держали в руках открытый миниатюрный сундук, больше похожий на большую шкатулку. Последний человек стоял позади них и целился в их ношу из ружья. «Они овладели сердцем капитана», – поняла Кали Мари. Пока разум ещё не осознал всей опасности, она воспринимала происходящее совершенно спокойно, с тем же успехом хищница могла отметить необычную перемену погоды – принято к сведению, не более. «Замри передо мной!» – приказ повторился вновь. С каких это пор Дейви Джонс использует такие высокопарные обороты в общении со своей командой? Это на него не похоже. Для него «Подойди!» – верх витиеватости, если только он не язвит, изображая вежливость. Притом, Кали Мари подозревала, что он знает, как вести себя галантно – Калипсо клюнула явно не только на его грубое обаяние. Однако после разрыва с богиней соблюдать приличия стало незачем, да и не для кого. А ведь если его хорошенько почистить… впрочем, она увлеклась. Что-то происходит. Этот необычный приказ. Почему именно «замри»? Думать тяжело. Конечности не двигаются. Мысли ползут медленно…. тоже замирают, наверное. «Заряжай скорострельные!» – послышалось с палубы. Зачем им скорострельные? Они же на носу стоят, а враги по правому борту. Перед ними только я…. В меня стрелять? Как это глупо… Цепляясь за гаснущее сознание, она перевела взгляд на Дейви Джонса – тот стоял, дрожа от гнева, щупальца бороды бились в конвульсиях. Он бы задушил этого самодовольного выскочку рядом с ним, его бесила одна мысль об убийстве своего Кракена по прихоти какого-то человека, но жертвовать собой ради её спасения старый прохиндей не будет. Логично – без капитана нет корабля, а новое чудовище он себе найдёт. Дейви Джонс встретился с ней взглядом. Внезапно в уже онемевший мозг пробрался ещё один приказ: «Доберитесь до воды, леди». Всё заглушил и разорвал пушечный залп.


***


После долгих месяцев проливных дождей в тот день выдалось чудесное весеннее утро. Накануне к Бетани издалека приехала сестра, и всё семейство вместе с гостьей решили весело провести время на природе. Фил достал из сарая небольшой круглый стол – за ним с комфортом могли устроиться только четверо, но дети вряд ли долго усидели бы на месте, особенно когда им в кои-то веки разрешили сколько угодно бегать без зонтов и дождевиков. «Будут меняться», – решил Фил. Сёстры и ребятня вынесли стулья.  Все деревья вокруг сверкали капельками росы, в воздухе витал аромат свежей травы и ещё мокрой от дождя земли. От утреннего бриза по коже бегали мурашки. Поставив на стол поднос с пирогом и чаем, Бет умелым заученным движением подхватила за воротник пытавшегося прошмыгнуть мимо сына, отчего тот по инерции прошагал несколько шагов по воздуху. Мальчуган сердито посмотрел на мать, наткнулся на её взгляд, оценил свои шансы и тяжко вздохнул – тёплого свитера избежать не удалось. А он так хотел произвести впечатление на новую тётю! Семья расселась за столом. Сёстры расположились друг напротив друга, Фил – между ними. По другую сторону от него, бурча, что свитер колется, а папа вообще сидит в рубашке, взобрался на стул старший сын. Младший же, устроившись на коленях отца и не теряя времени даром, уже лез за сладкой изюминкой из пирога, в чём был публично уличён своей собственной сестрой – вторыми глазами и ушами мамы. Все выпили чаю, съели по большому куску пирога – Бет настояла, чтобы дети поели основательно, иначе потом их за стол силком не затащишь. Фил одобрил идею, первым положив себе огромную порцию. Он знал, что на спор его чада способны справиться с любой полезной деятельностью. Важно только умело поддерживать дух соперничества. Наевшись, дети убежали играть на поляне перед домом и в ближайших кустах, плавно переходивших в сад. Фил развлекал дам интересными историями о своей работе на лошадиной ферме. Потом, откуда ни возьмись, вынырнула дочка и увлекла его за собой, упрашивая «показать бычка» – видимо ребятня опять играла в «Лабиринт Минотавра».

Вдоволь насидевшись, сёстры тоже поднялись из-за стола. Издалека маняще шумело море. Бетани предложила прогуляться по утёсу вдоль берега – оттуда открывался прекрасный вид на все острова в округе и бесконечную даль за ними. Дамы переоделись из повседневных платьев в более подходящие костюмы для верховой езды – тёмные приталенные жакеты, строгого покроя юбки, белые рубашки. Бет крикнула своему Минотавру, что они уходят. Из дальних кустов донёсся согласный трубный рёв. Оседлав пару скакунов из конюшни, сёстры отправились на прогулку по острову.

Они добрались до самой вершины утёса. Здесь ветер уже не ласково обвевал, а бил наотмашь по щёкам, раздувал юбки флагами эмансипации, являя взору поддетые под них обтягивающие штаны. Дамы спешились. Бет вытащила из притороченной к седлу сумки несколько кусочков сахара и угостила своего скакуна, наблюдая, как сестра, подняв крыльями руки, беззаботно кружит в порывах ветра. Они неспешно двинулись по каменистой тропе туда, где скала уходила в море. Или то было небо? К шуму небесной стихии прибавился плеск волн, бьющихся о камни у подножия утёса. Старшая сестра остановилась и глубоко вдохнула холодный свежий воздух. Бет смотрела на неё, задумчиво сложив руки на груди и поглаживая пальцами рукав жакета.

– Знаешь, ты ведь можешь жить у нас, если хочешь, – наконец произнесла она. – Места всем хватит. Фил освободит старую комнату для гостей – давно пора убрать весь хлам в сарай – я её почищу, и заселишься. На острове к югу от нас живёт замечательный плотник. Такую мебель делает – загляденье! Видела резной сервант в гостиной? Его работа. Обставим твоё гнёздышко по высшему разряду!

Бет выжидающе посмотрела на сестру. Та снова вздохнула, посмотрела на горизонт и повернулась к ней.

– Это было бы чудесно, Бетани, – искренне ответила она с грустью. – Но я не могу остаться.

– Почему? – вопросительно приподняла бровь Бет.

– Приказ капитана, – коротко отозвалась сестра.

– Вот уж сомневаюсь, – скептически фыркнула Бетани. – Не забывай, я тоже служила у него и куда дольше тебя. У него есть только одна радость – калечить тела и души всех, кто находится рядом с ним. Скажешь, что не видела моих рук без перчаток? Не поверю. Да и на тебе он свой след успел оставить, – от Бет не ускользнуло, как сестра приложила руку к шейному платку, будто желая поправить его. Она знала, что ткань скрывает шесть уродливых чёрных пятен, исказивших белизну кожи как язвы или обугленные следы от выстрелов. Бет притворилась, что ничего не заметила и продолжила, – Если бы он не подставил тебя, чтобы спасти свою шкуру, ты бы здесь вообще не оказалась. Ты больше ничего не должна ему. Если вернёшься, скорее всего, он попытается убить тебя снова. Это замкнутый круг. Причина вовсе не в капитане, я права?

Сестра открыла рот возразить, но передумала. Бет с понимающей улыбкой посмотрела на неё – «Меня не обманешь, признавайся, сестричка». Девушка закусила губу:

– Это обещание. Я обязалась помочь и так и не успела довести дело до конца. Без меня там будет совсем худо, я это чувствую. Я должна сдержать своё слово. Иначе мне не будет покоя даже в таком чудесном месте, как ваш дом.

На этот раз Бетани серьёзно кивнула. И для неё данное когда-то обещание было сильнее всего на свете. Сестра подошла к ней:

– Спасибо тебе и вам всем за то, что так тепло приняли меня. Я никогда вас не забуду.

Бет обняла её и прижала к себе:

– Удачи тебе, Мари, пусть у тебя всё получится.

Они постояли немного, обнявшись. Мари услышала, как Бет всхлипнула и отстранилась, чтобы посмотреть на неё:

– Ты плачешь, Бетани?

Бет быстро смахнула слезинку со щеки и улыбнулась.

– Нет, это всё этот проклятый ветер режет глаза. Давай, беги, сейчас прилив – самое подходящее время для безумных поступков. Когда встретишь Джонса, передай ему, что старая Колотушка Бет не сдалась, и если он вздумает что-то с тобой сделать, то будет иметь дело со мной!

Бетани залихватски надела шляпку набекрень и гордо упёрла руки в боки. Выждав драматическую паузу, девушки захохотали. Отсмеявшись, Бет в последний раз посмотрела на сестру и приглашающим жестом указала в сторону края утёса – «Тебе туда». Мари кивнула, развернулась и побежала.

Под ногами хрустели мелкие камушки, в ушах звенел ветер, перед глазами расстилалась бесконечная синева. За считанные секунды она добежала до края утёса и, ни на миг не задерживаясь, сорвалась вниз, к бурлящей на камнях воде.


***


Раскалённая пустыня приняла рухнувшую на неё тушу Кракена со всей нежностью сталеплавильного горна. Первую, а затем вторую и третью минуты после приземления Кали Мари тупо ждала, пока все органы чувств не перестанут вопить в чудовищной агонии. А на что, собственно, она надеялась? Что путешествие в мир мёртвых и обратно ограничится приятным чаепитием и увеселительной прогулкой в компании сестры по духу и её семьи, нашедших своё место на той стороне? Наивное создание. Бетани дала ей выбор, но она отказалась. Теперь настало время настоящего испытания. Справится – возможно, выберется наружу. Нет – точно останется поджариваться здесь на веки веков. От мысли, что на этот раз выбора ей не оставили, даже немного полегчало. Или организму надоело попусту орать, как ему плохо, всё равно хозяйка ничего не делает по поводу. Адская боль сменилась на всего лишь абсолютно невыносимую. Ничего страшного, умереть здесь она всё равно не может. То, что нас не убивает… зажаривает нас до хрустящей корочки. Надо что-то делать. С чего начать? Собрать вместе все данные – это всегда успокаивает, создаётся впечатление, что владеешь ситуацией. Что она знает? Это Рундук Дейви Джонса, раскалённая пустыня неопределённо больших размеров, заполненная крупным острым на ощупь белым песком. Поверхность вокруг необычайно ровная, плоская, никаких барханов. Следовательно, ветра здесь не бывает или никогда не было. Справа вдали виднеются горы, туда ей не надо. Она сильно на это надеется. Если вода, о которой говорил Джонс, находится за этим кряжем, переход займёт целую вечность. Вряд ли она ограничена во времени, но перспектива ползания по крутым скалам привлекала ещё меньше, чем лежание на горячем песке. Если не туда, то куда ей двигаться? Джеку тогда помогли камнекрабы. Кали Мари сомневалась, что они жили в пустыне до того, как здесь появился пират. Кто-то подослал их специально, зачем ещё им было тащить на себе «Жемчужину»? Вот и сейчас вокруг ни одного из них нет. Никакой помощи. Хотя… что это там? Полоса какая-то… Корабль! Когда они волокли судно по песку, «Жемчужина» пропахала борозду в идеально ровной поверхности пустыни. Ветра здесь нет, поэтому след остался нетронутым. Вот и направление. Куда бы эта борозда ни шла, всё же лучше ползти по намеченному пути, а не в никуда. Осталось всего ничего – научиться ползать по суше. Логика услужливо подсказывала, что это невозможно. Сарказм ядовито отвечал, что и дышать воздухом ей не положено, а при такой температуре тела её сородичей обычно подают к столу с луком и чесноком. Надежда робко высказалась за попытку сдвинуться с места. Кали Мари на пробу дёрнула щупальцем. Всё тело сжала судорога, глаза застила алая дымка, но хищница успела увидеть слабое движение. Щупальце слегка изменило положение. Что ж, могло быть и хуже. Ещё раз!


***


Кали Мари ползла. Медленно, через силу, едва не теряя сознание, но перемещала своё тело в пространстве. Боль никуда не исчезла, однако хищница воспринимала её отстранённо, постоянно напоминая себе, что все реальные органы чувств остались вместе с расстрелянным Кракеном плавать в океане. А она теперь существо эфирное, нематериальное, и не обязана испытывать какие бы то ни было чувства. Душевную боль она всегда умела сдерживать, вот и сейчас потерпит. Только бы не помереть от однообразия. Куда ни глянь – борозда, пустыня, горы, облака. И обратно: облака, горы, пустыня, борозда, кит…??! К ошарашенной хищнице, легко опираясь на кончики хвоста, шёл большой синий кит. Каким-то неведомым образом в одном боковом плавнике он держал элегантную трость соответствующего гигантского размера, в другом – тонкую верёвку. Поводок, догадалась Кали Мари – на другом конце верёвки бодро трусила впереди хозяина рыба-удильщик, быстро перебирая короткими плавниками и подпрыгивая. Завершал этот фантастический образ пышный кружевной воротник, «мельничный жёрнов», охватывавший кита чуть пониже головы, там, где у других существ отчётливо видна шея. Необычная парочка приблизилась к хищнице. Рыба-удильщик исследовала одну из конечностей Кали Мари, помахала перед ней фонариком и вознамерилась хряпнуть лакомый кусочек. Кит дёрнул за поводок, челюсти сомкнулись на воздухе со звонким щелчком. Рыба недовольно ощерилась острыми иглообразными зубами, но, увидев перед носом карающий кончик трости, заскулила и отбежала подальше.

– Доброго дня вам, машер! Надеюсь, мой шаловливый любимец не доставил вам хлопот? – осведомился кит с лёгким французским акцентом.

– О… э… добрый день… нет, что вы, я в порядке! – выдавила из себя Кали Мари, всё ещё не веря своим глазам. Кит перед ней совершенно не стеснял себя законами физики, логики и здравого смысла, открыто наслаждаясь прогулкой по пустыне. Что ж, может, он уже давно здесь и понял, как выжить даже в этом пекле. – А… вы не подскажете, я правильно ползу? Море в той стороне? – Кали Мари указала щупальцем в направлении борозды от корабля.

– Вы совершенно правы, мадмуазель, очень жарко! Сейчас бы окунуться! – несколько расстроенно ответил кит, тяжело вздохнув. Вежливо кивнув хищнице на прощание, он двинулся дальше. Подбиравшаяся к Кали Мари с другой стороны рыба-удильщик получила-таки тростью по голове и с визгом поскакала за хозяином.

Чем дальше двигалась Кали Мари, тем разнообразнее и страннее становился пейзаж. По белому песку заскользили тени. Хищница подняла взгляд – в синем небе на фоне облаков ровным косяком летели пингвины. За ними, загребая лапами воздух, гнался большой белый медведь. «Хорошо летят», – отрешённо подумала Кали Мари. Опустив взгляд, она обнаружила, что ползёт через необычный сад – по обе стороны от борозды возвышались металлические деревья из туго скрученных между собой якорных цепей. Яркие разноцветные листья на увесистых ветвях при ближайшем рассмотрении оказались скреплёнными друг с другом парусными кораблями всех мастей и видов. Меж деревьев бегали огромные омары. Завидев, что какой-нибудь из кораблей выбивается из общей композиции, они взбирались на дерево и безжалостно срезали парусник с ветви, возвращая саду идеально ухоженный вид. Срезанный корабль не падал на землю, а взмывал в небо, где тут же становился добычей уже упомянутых пингвинов. Кали Мари полностью убедилась, что сходит с ума, когда слева от неё раздался визг, и из-за деревьев выскочила знакомая шкатулка-сундук. Вещица довольно шустро прыгала и хлопала крышкой, не переставая истошно визжать – «Спасите! Помогите! У меня сейчас выскочит сердце!!!» За ней, перекатываясь, гнались две головы. Кали Мари пригляделась – одна из них точно принадлежала Дейви Джонсу – она помогала себе щупальцами бороды и дымила трубкой. Без особого удивления, хищница распознала в другой голове Джека Воробья. У пирата не было щупалец, но длинные свалянные в дреды волосы справлялись с передвижением не хуже осьминожьих конечностей морского дьявола. Судя по чистым участкам кожи там, где заканчивались шеи, головы у владельцев никто не отрубал, они существовали сами по себе. Троица перебежала через борозду и скрылась между деревьями.

Кали Мари поползла дальше, сумрачно бурча:

– Стараешься тут сохранить рассудок, из кожи вон лезешь, а становится только хуже!

– Ис коши вон! Хорошая мысссль! – прошипели сбоку от неё. Оглядевшись, хищница обнаружила источник звука на ближайшем дереве. С ветви свисал чисто обглоданный скелет морского угря. – Ис коши вон! Лехко двихасся! – снова прошипел он и упал с дерева. Приземлившись, скелет незамедлительно схватил самого себя за хвост и укатился по своим угревым делам.

– Легко тебе говорить! – взвилась Кали Мари. Обгоревшая на солнце кожа и правда казалась слишком тяжёлой, чтобы тащить её на себе. Но у неё скелета и нет почти – рудимент один, оставшийся от предков, носивших раковины. Если кожу сбросить, что останется? Мышцы жарить на открытом солнце совершенно не хотелось. Уйдя в размышления, Кали Мари не заметила, как зацепилась за якорь-корень дерева. Чёрная, обуглившаяся кожа на щупальце натянулась, пошла трещинами, лопнула! Хищница поражённо воззрилась на выглядывающую из разрыва чуть розоватую поверхность. Это не мышцы, определённо новая кожа! Вместе с остальными законами природы перед безумием этого места сдалась и физиология. Кали Мари ударила другим щупальцем по якорю – сморщенная старая оболочка легко сошла с конечности. Хищница принялась за дело. Примерно через час она полностью очистила себя от прежней кожи. Ползти действительно стало легче, несмотря на то, что лучи солнца и песок снова невыносимо обжигали тело. Кали Мари почувствовала, что уменьшилась в размерах.


***


На выходе из корабельного сада её ждал верблюд. Он с аппетитом жевал сорванную с дерева маленькую двухмачтовую джонку с вишнёвыми парусами, периодически отплёвываясь от бушующего по этому поводу омара.

– Верблюд в пустыне! Как это… необычно! – саркастически отметила Кали Мари.

Животное неспешно доело кораблик, сплюнуло в омара мачтой и обратило взор к хищнице.

– И вам здравствуйте, – вполне дружелюбно ответил верблюд – хотя по его пресной физиономии сложно было сказать что-то наверняка. – А вы неплохо справляетесь, я получился вполне убедительно, – он махнул хвостом, будто проверяя, не отвалится ли эта часть тела от такого обращения.

– Убедительно? Что вы имеете в виду? – недопоняла Кали Мари.

– Я представляю ту часть вашего сознания, которая ещё не сдалась перед безумием, – важно ответил верблюд. – Это место использует разум существ, находящихся в нём, против них самих. Тут ничего нет, пусто, бездонная чёрная дыра, даже пустыни нет. Мозг не выдерживает этого, стараясь наполнить пространство содержимым. И тут проявляется вторая особенность Рундука – он искажает всё, о чём бы вы ни подумали. Для вас и Джека родными стихиями были, соответственно, вода и ветер – здесь же пустыня и штиль. Дальше больше – воплощаются все знания о пустынях – солнце, песок, невыносимая жара. Всё проходит через кривую увеличительную линзу. Местные обитатели возникают из ваших знаний о мире в искажённом виде. Однако разум борется, и изредка появляются существа, подходящие по логике к окружению, как, например, я. Пока мы есть, ещё не всё потеряно, – оптимистично закончил верблюд.

– Видимо, у меня дела совсем плохи, если из всех нормальных обитателей пустынь остались только вы, – пробурчала Кали Мари.

– Почему же, есть и другие, – примиряюще покачал головой верблюд. – К примеру, ящерицы.

Мимо собеседников промчался табун тигровых креветок, на каждой из которых сидела ящерица в широкополой шляпе и с банданой на шее. Хищница проводила их взглядом, нарочито отвернувшись от верблюда. Тот вздохнул:

– Только нас становится всё меньше и меньше. Пойдёмте, не будем терять времени, – он повернулся, чтобы продолжить идти по борозде.

– А время имеет значение? – удивилась Кали Мари. Она ещё не решила, доверять верблюду или нет, но особенного выбора не видела. Ползти она не перестанет и с борозды не сойдёт, что бы двугорбый ей ни сказал, а так хоть поговорить с кем-то можно.

– Для вас имеет, – кивнул верблюд. – Чем больше находитесь здесь, тем меньше разум может управлять происходящим. Скоро это место приобретёт такую форму, что ни о каком выходе и речи идти не будет. Скажем, идеальной сухой сферы с водой, текущей над ней вместо неба. Не достать, ни достичь. Так что, предлагаю поспешить. Ещё пару-тройку раз сбросите шкуру, и даже бегуны умрут от зависти перед вашей скоростью.

– Откуда вы о смене кожи знаете?! – сурово вопросила хищница. По неясным причинам произошедшая в лесу процедура избавления от обгоревшей шкуры казалась ей процессом весьма интимным.

– Я частичка вас же, не забывайте об этом, – усмехнулся верблюд, – Мне крайне интересно знать, что делает остальной организм.

– Когда организм захочет, он сам обо всём частичке расскажет. А до этого большая просьба не подсматривать! – строго постановила Кали Мари, и они двинулись дальше.


***


С каждой линькой ползти становилось всё легче, но и безумные существа шли толпой. Хищница и верблюд едва не завязли на собрании поэтических устриц, когда все моллюски разом начали навзрыд декламировать свои произведения. Волна звука парализовала Кали Мари. Помогла догадливость хищницы и находчивость верблюда. «Да заткните их уже чем-нибудь!» – крикнула она, и он плюнул в ближайшую устрицу. Та захлопнулась. До всех слюной было не достать, поэтому хищница пошла на жертву – позволила верблюду отрывать от себя кусочки старой кожи и затыкать ими не в меру творческих моллюсков. Пришлось поработать щупальцами и ногами, отбиваясь от кровожадных кораллов, появлявшихся из песка. Под конец Кали Мари с трудом продралась сквозь ряды вальсирующих каракатиц с бубенцами на присосках – звенящие нахалки постоянно пытались закружить её. Перед измотанными странниками предстала фантастическая сцена – пустыня больше не шла вперёд, а простиралась вверх по крутой спирали, теряясь в облаках. Оттуда чинно спускались и туда же поднимались горбатые киты. На них восседали рядами гладко расчёсанные бабуины в чёрных чалмах, переговариваясь и попивая горячий шоколад из белых чашечек. Руководили взлётом и приземлением пушистые кактусы, махавшие китам длинными ветвями.

– Только не спрашивайте, откуда это всё взялось, – тихо произнесла Кали Мари. – Я много кого топила и всякое читала, но чтобы такое…. И что прикажете, туда взбираться?!

– Глюп, – ответил верблюд.

Кали Мари удивлённо обернулась к нему. Её спутник преобразился до неузнаваемости – длинную шею венчала рыбья голова, два горба закрутились в витые раковины моллюсков, ноги оканчивались морскими звёздами вместо ступней. Присмотревшись, хищница заметила, что шерсть его блестит на солнце крошечными чешуйками, а хвост больше похож на скрученные водоросли.

– Глюп, – снова скорбно отозвался верблюд и, шлёпая по песку морскими звёздами, двинулся к спирали.

«Его уже не спасти», – поняла хищница. Кали Мари подняла взгляд – высоко, и конца пути не видно.

– Хватит! – торжественно провозгласила она. – Это мой кошмар, и я в нём хозяйка! А ну-ка подвиньтесь! – Хищница целеустремлённо проскользнула между двумя китами, выйдя на середину дороги. Огромные горбачи смотрели на неё с вежливым интересом, бабуины у них на спинах принялись за печенье. Кактусы раздражённо махали на постороннюю, стараясь согнать её с взлётно-посадочной площадки, но Кали Мари не обращала на них внимания. Хищница резко приподнялась на щупальцах, прицелившись кончиком головы точно в центр спирали, выбросила из сифона струю скопившегося там песка, втянула внезапно загустевший, словно патока, воздух. После бесчисленных линек она стала не больше среднестатистического кальмара, должно получиться. Раз, два, три – пуск! Подталкиваемая мощной струёй воздуха, Кали Мари взмыла вверх. Получилось! Она летела, проносясь мимо флегматичных китов и их пассажиров, поднималась всё выше и выше, там, где её ждала… белая монолитная стена. Кали Мари едва успела извернуться, чтобы приземлиться на неё щупальцами, а не врезаться головой. От удара всё равно потемнело в глазах.

Когда чёрные точки перед глазами разбежались кто куда, ракурс резко сместился. Она снова лежала на белом песке. К удивлению, вокруг никого не было. И Кали Мари явственно слышала шум моря. Оно должно быть прямо перед ней, или позади, или слева, или справа?! Хищница огляделась вокруг себя, но ничего не увидела, кроме всё той же бескрайней пустыни. Но шум продолжался. Тогда она посмотрела вверх. Прямо над ней серебрилась волнами на солнце морская гладь. Кали Мари даже рассмотрела косяк рыб, промелькнувший где-то там, в глубине, или высоте?

Море жило своей собственной жизнью и совершенно не собиралось проливаться на пустыню.

– Этого просто не может быть, – вынесла приговор Кали Мари. И упала вверх, в благодатную морскую воду.