Мёд и ярость. Сладкая месть бывшему.

Глава 3. Рождение тактического союза.

— С другой стороны так даже лучше! Они совсем не заслужили торт — Анна махнула рукой, смахнув со щеки очередную угольно-чёрную, но стильную слезу. — Ставь сюда. Ты знаешь, какой главный плюс в том, что все твои друзья — предатели? Теперь не надо делить торт. Садись. Ты его пробовала? Давай пробовать. Я не могу в одиночку съесть символ крушения личной жизни. Это дурной тон.

Ксения, ошеломленная, автоматически извлекла торт и поставил его на стол. Он выглядел нелепо жизнерадостным, как клоун на похоронах, но клоун очень дорогой и вкусно пахнущий.

— А где… остальные символы? То есть, гости? — не удержалась Ксения, уже мысленно прикидывая, сколько кусков ей придётся съесть за компанию.

— Гости? — Анна горько, но с достоинством рассмеялась, наливая два бокала с таким размахом, что пена полезла на столешницу. — Гости сейчас, наверное, моют грим и отстирывают свои нарядные костюмы от брызг шампанского, которое я нечаянно расплескала, указывая им на дверь. Потому что ровно пол часа назад я устроила им шоу. Лучше, чем сезон финала «Игры престолов». Вышла, поблагодарила всех за лицемерные поздравления, а потом сказала, что знаю про моего жениха Игоря и мою лучшую, как я думала, подругу Лену. И что все они, предатели, прекрасно об этом знали и молчали, как рыбы обледеневшие. А затем попросила их все дружно, взявшись за руки (чтоб теплее было в изгнании), катиться вон отсюда. Некоторые даже попытались забрать подарки. Представляешь? Подарок вручили, а потом тяп-ляп — и обратно! Какая наглость, правда?

Ксения замерла с занесённым над тарелкой куском торта. Её профессиональная жизнь была полна сюрпризов: заказчики, меняющие дизайн торта с «единорог» на «апокалипсис» за час до готовности, дети, требующие нарисовать портрет хомяка на кенди-баре в масштабе 1:1, но такого сценария даже её богатое воображение не рисовало.

— И… жених? — прошептала она, отламывая кусочек бисквита. Он таял во рту. Идеальный. Горьковатое какао, идеальная пропитка. Её руки, даже в полуобморочном состоянии, не подвели.

— Игорь? О, он был самым красноречивым. Сначала пытался отрицать с видом оскорблённой невинности, потом оправдываться с цифрами и доказательствами «мы всего раз пять встречались», потом кричал, что я всё порчу и истеричка. В общем, хит-парад клише неверного мужчины. Сейчас, по информации из достоверных источников, — Анна сделала огромный глоток шампанского, — он в соседнем баре «У Старого Джо» напивается до состояния «овощная нарезка ». А я сижу тут с тортом на сорок персон. И с тобой. Жаль что ты не приехала к началу сериала.

Что-то в Ксении ёкнуло. Не только из-за щемящей истории, но и из-за абсурдного величия ситуации. Она, запыхавшаяся кондитер с тортом в сумке-холодильнике, и прекрасная незнакомка, превратившая свою личную драму в перформанс. Игристое вино пузырилось в бокалах, торт манил своим бархатным великолепием, а в воздухе витало чувство, что вечер только начинается.

— Знаешь, — сказала Ксения, отрезая себе уже третий кусок (дегустация же!), — мой бывший, художник-авангардист, когда уходил к моей же заказчице (она заказала торт в виде разбитого сердца из марципана), украл мою коллекцию редких ванильных экстрактов с Мадагаскара и с Таити. Сказал, что это «компенсация за моральный ущерб от жизни в атмосфере вечного сахарного сиропа». Я потом неделю ходила и нюхала всех знакомых мужчин в надежде его вычислить по шлейфу таитянской ванили. Подозревала даже почтальона.

Анна фыркнула, и сквозь маску туши и горя блеснула настоящая, широкая улыбка. Это было похоже на то, как сквозь грозовую тучу пробивается сразу пять солнц – неожиданно, слепяще и невероятно приятно.

— Боже, это гениально! — она откинулась на спинку стула, и её плечи наконец расслабились. — Ходила и нюхала… Это же уровень детектива-пуаро, только в мире выпечки! Мой, по крайней мере, пах тем самым дешёвым одеколоном «Морозная свежесть», который не скрывал, а, наоборот, подчёркивал запах лжи, словно петрушка на несвежей рыбе. Давай выпьем за этих сволочей, которые, сами того не ведая, делают нас сильнее, мудрее и чертовски смешнее. И за то, — она звонко чокнулась с Ксюшей, — что у меня теперь есть целый торт на сорок персон, новая знакомая с отличными историями, которая, кажется, понимает меня лучше, чем та, с которой я дружила пятнадцать лет… И это лучший торт в моей жизни. И это не шампанское говорит, — Анна сделала паузу, демонстративно отставив бокал и с преувеличенной серьезностью откусив ещё кусок. — Нет, это говорит мой вкус, который не испортился, в отличие от некоторых других моих предпочтений.- Она посмотрела на Ксению оценивающе, взгляд скользнул от её усталого, но одухотворённого лица к рукам, бережно державшим вилку. — Ты знаешь, у тебя… профессиональный взгляд. Такое ощущение, что ты сейчас мысленно пытаешься меня украсить вишнёвым курти или определить, насколько я пропиталась сиропом жизненных невзгод…и руки, которые делают такое волшебство. А это что за интересный маникюр? Такое тоненькое матовое покрытие. Смотрится стильно и натурально. Не каждый в твоём деле, где вечный контакт с мукой и кремом, может позволить себе такое. Это какой-то супер-стойкий лак? Японский?

Ксения, только что делавшая глоток шампанского, поперхнулась. Небольшая, но очень выразительная капля игристого полетела в сторону торта.

— Ты серьёзно?! — она вытерла губы, её глаза округлились от смешного несоответствия. — Среди всего этого ужаса, тотального краха личной жизни и вселенской несправедливости, которую ты только что живописала, тебя интересует… мой маникюр? Анна, ты – гений отвлечения внимания. Это не лак.

Она вытянула руки, повертела ими, демонстрируя короткие, аккуратные ногти приглушённого терракотового оттенка.

— Это хна, дорогая. Самая обыкновенная хна для рисования. Только не та, что для боди-арта, а специальная, для ногтей. Она окрашивает саму пластину. Держится недели две, постепенно срастает. Никаких сколов, никаких этих огромных пластиковых слоёв, которые цепляются за всё на свете, включая кондитерские мешки и самооценку. Практично, экологично и… дешево, что немаловажно, когда твоя основная инвестиция – это килограммы качественного сливочного масла.