Мёд и ярость. Сладкая месть бывшему.

Глава 4. Одобрение таксиста.

— Яндекс.Такси вызывала? — подкатила серебристая иномарка. За рулём сидел мужчина лет пятидесяти с усами, как у доброго моржа, и внимательными глазами.

— Вызывала того, кто довезёт до пункта Х! — пафосно заявила Анна, загружая в машину коробку с тортом, как будто это ящик с алмазами.

— До пункта «Хны»! — уточнила Ксения, чуть не споткнувшись о собственный шарф. — В прямом смысле.

Дорога превратилась в импровизированное стендап-шоу. Сначала девочки просто громко смеялись, вспоминая лица официантов, получивших торт.

— Ты видела его глаза? — давилась от смеха Анна. — Он смотрел на этот «Красный бархат», как будто это НЛО приземлилось ему в руки! Говорил: «Девушки, вы уверены? Это же… торт!». А я ему: «Да, Павел, это символ крушения моей личной жизни. Отнесите его на кухню и раздробите на порции, как дробит сердце предательство!». Он так испугался!

— Зато его коллега-бармен сразу спросил, не нужен ли нам ещё один ящик шампанского в дорогу, — добавила Ксения. — Чутьё у человека!

Водитель, представившийся Василием, сначала молча слушал, ухмыляясь в усы. Но после особенно громкого взрыва хохота, когда Ксения описала, как её бывший пытался украсть ваниль, не смог удержаться.

— Девчата, я, конечно, всё понимаю, — начал он, меланхолично объезжая кота, перебегавшего дорогу. — Мужчины бывают… разными. Как погода в апреле. Но вы не обобщайте! Вот я, например, верный муж. Тридцать лет с одной женой. Правда, иногда кажется, что это не я её, а она меня водит за нос, как такси по заказам. Но это так, лирика.

— О, Василий, вы философ! — воскликнула Ксения, облокачиваясь на передний подголовник. — Но ваш случай – это редкое исключение, как белая ворона! Или как идеально пропечённый бисквит без единой трещины. А нам попадались экземпляры с горелым дном и сырой серединой!

— И с посторонними запахами! — мрачно добавила Ксения.

Василий рассмеялся.

— Ладно, ладно, сдаюсь. Значит, ваш экземпляр, — кивнул он в сторону девушек, — оказался с «техническим браком»?

— С заводским дефектом системы совести! — подтвердила Анна. — И мы едем провести… хм… творческую работу над ошибками.

— Мы – специалисты по арт-терапии, — важно пояснила Ксения. — С элементами перманентного декора.

Василий прищурился, глядя в зеркало заднего вида на их сияющие, полные решимости лица и на коробку с кондитерскими инструментами, торчащую из сумки.

— Перманентный, говоришь? Надолго?

— На несколько дней. Ровно столько, сколько нужно для переосмысления жизненных ценностей, — честно ответила Ксения.

— Хм… — водитель поскрёб ус. — Ну, если без членовредительства и порчи имущества… то я, пожалуй, вашу идею поддерживаю. Мужчина должен отвечать за свои поступки. Желательно – визуально. Моя тёща, царство ей небесное, как-то моего шурина, после того как он её дочь обидел, зелёнкой всего разукрасила. Он потом неделю в баню боялся ходить, думал, сглаз снимет. Держался потом полгода, как шелковый.

Девушки захохотали.

— Видишь, Ксюш, — сказала Анна, сияя. — Наш любезный шофер дал официальное согласие и благословение! Мы на верном пути! Даже светофоры сегодня с нами солидарны – только зелёные! Это знак!

— Осталось только согласие высших сил получить, — фыркнула Ксения, глядя в окно на мелькающие огни. — Или, на худой конец, Маркиза. Он у нас дома главный арбитр по вопросам морали и выдачи санкций на безобразие.

Василий оживился.

— Маркиз? Это кто, ещё один участник… э-э-э… творческого процесса?

— Кот, — пояснила Ксения. — Сиамский. Характер – как у оперного дива с похмелья. Но сердце золотое. Главное – не трогать его хвост и своевременно наполнять миску. Если он сегодня благосклонно промурлыкает – план обречён на успех.

— У меня тоже кот дома, — сказал Василий, сворачивая в их двор. — Барсик. Так тот, если я с работы поздно, встречает меня таким взглядом, будто я не на пассажирах зарабатывал, а в казино проигрывал его корм. Коты они… они всё понимают. Особенно про неверность. Чуют её, наверное, на молекулярном уровне.

Машина остановилась. Василий помог вытащить коробку.

— Ну что, девчата, удачи вам в вашем… художественном проекте, — сказал он, подмигнув. — Только аккуратнее. А то мало ли. Лучше пусть ходят раскрашенные, но здоровые.

— Спасибо, Василий! Вы – лучший таксист и психолог в одном флаконе! — прощебетала Анна, расплачиваясь через приложение и добавляя щедрые чаевые.

— Да бросьте, просто мужик за женскую солидарность, — смутился он.

Дверь в подъезд закрылась, и они, обняв коробку с тортом, как тайное знамя, поплелись к лифту, давясь смехом.

— Слышала? «Художественный проект»! — шептала Анна. — Василий – гений эвфемизмов! Теперь я чувствую себя не мстительницей, а… перформанс-художницей!

— А я – её техническим ассистентом со специализацией по кондитерскому декору и нанесению устойчивых красителей, — кивнула Ксения, нажимая кнопку. — Всё, тише. Готовься к встрече с верховным судьёй – его милостью Маркизом, графом Кухонным, повелителем холодильника и диванов.

Лифт медленно пополз вверх, унося их навстречу новой, решающей фазе безумного и прекрасного плана, рождённого из торта, шампанского и вселенской женской солидарности, одобренной таксистом Василием.