Мёд и ярость. Сладкая месть бывшему.

Глава 5. Взрыв на кондитерской фабрике.

Ключ трижды щёлкнул в замке, прежде чем Ксения смогла попасть в скважину.

— Может дом сопротивляется нашему вторжению, — фыркнула она, наконец распахнув дверь.

Квартира встретила их волной тепла и характерным запахом — смесью ванили, свежей выпечки и чего-то неуловимо кошачьего. В прихожей царил творческий беспорядок: стопки коробок для тортов, рулоны крафтовой бумаги, упакованные в прозрачные пакеты.

И тут, из темноты зала, появился Он. Маркиз. Сиамский кот цвета кофе с большим количеством молока, с пронзительными голубыми глазами, в которых читалась вся многовековая мудрость и высокомерие его породы. Он шёл медленно, церемонно, словно граф, инспектирующий незваных гостей, затерявшихся в его владениях. Его взгляд скользнул с Ксении на Анну, на коробку с тортом и остановился на ней, полный немого вопроса: «И это всё, что вы смогли добыть в ходе сегодняшнего рейда?»

— Маркиз, свет моих очей, — залебезила Ксения, стараясь обойти его и поставить торт на стол. — Это Анна. Она… наша новая союзница.

— У нас есть план мести, — добавила Анна робко, замирая под тяжёлым, оценивающим взглядом кота.

Маркиз подошёл, обнюхал её ботинок, затем, запрыгнув на стул, уставился прямо в её лицо. Казалось, в воздухе висела тишина суда.

— Он… меня судит? — прошептала Анна.

— Он взвешивает твои намерения на предмет наличия подвоха и проверяет, не пахнешь ли ты другими котами или, не дай бог, собаками, — так же тихо ответила Ксения. — Просто веди себя естественно. Или предложи ему взятку.

Анна осторожно отломила крошечный, размером с горошину, кусочек бисквита от их запаса и протянула коту. Маркиз снисходительно принял дань, тщательно разжевал и, удовлетворившись, громко замурлыкал. Это был низкий, вибрирующий звук, похожий на работу маленького двигателя.

— Вердикт? — спросила Анна.

— Оправдательный, — перевела Ксения. — Мурлыканье означает: «План одобряю, торт — съедобен, можете продолжать. Но не шумите». Всё, можем приступать.

«Приступать» означало найти орудие возмездия. Ксения полезла в верхний шкаф на кухне, который напоминал чёрную дыру, затянувшую в себя всё: от пищевых красок до старой, ещё студенческой, кружки с надписью «Я люблю тесто».

— Блёстки, блёстки, где же вы, мои маленькие сияющие солдатики… — бормотала она, переставляя банки с рисом и гречкой.

— Может,мне помочь тебе, где еще поискать, может в других шкафах?

— Нет, точно здесь! Я же помню, после заказа «Торт-дискотека для Бориса шестидесятилетия» я их сюда засунула, чтобы Маркиз…

Она не договорила. В пылу поисков она потянула за угол большой картонной коробки, на которой мирно спал пакет с разноцветной сахарной посыпкой в виде звездочек и сердечек. Произошло всё в замедленной съёмке. Коробка поехала, пакет взмыл в воздух, сделал изящную петлю и приземлился на пол швом вниз. Грохот был таким, будто в квартире рухнула этажерка с хрусталём.

БА-БАХ! Трах-тарарах!

Сотни, тысячи, миллионы крошечных сахарных звёздочек, сердечек, шариков и даже съедобных жемчужин рассыпались по кафельному полу с сухим, ликующим шелестом, превратив кухню в эпицентр взрыва на кондитерской фабрике. В воздухе повисло облако сахарной пудры.

Маркиз, спавший на стуле, взвыл нечеловеческим голосом и в панике метнулся под диван, сметая на своём пути журнал со свежими рецептами.

Наступила мёртвая тишина. Две девушки стояли и смотрели на это сладкое, мерцающее апокалиптическое полотно у своих ног.

— Вау… — первой нарушила молчание Анна. — Это… это как будто единорога разорвало на твоей кухне. Красиво.

— Это как будто мне теперь три часа мести за этот пол, — с тоной в голосе произнесла Ксения. — Маркиз! Выходи, милый, это не землетрясение, это мама опять неловкая!

Из-под дивана послышалось оскорблённое «Мрраау!», явно означавшее: «Я предупреждал! Я был против!»

— Ничего, — Ксения махнула рукой, наступая на хрустящее поле. — После всего, что было сегодня, рассыпанная посыпка — это не проблема, а атмосфера. Мы как в сказке. Только вместо избушки на курьих ножках — квартира на сахарных ножках.

Ксения, осторожно ступая, как по минному полю, заглянула в опорожнившуюся коробку. И торжественно извлекла оттуда небольшую баночку.

— А вот и они! Золотые пищевые блёстки в спрее. Видишь? Всё к лучшему. Если бы не этот катаклизм, я бы их никогда не нашла. А так — мы и декор нашли, и пол продезинфицировали сахаром. Двойная польза.

Она поставила спрей рядом с батареей хны. Арсенал был собран. Ещё пищевой клей...

— Так, — Ксения вытерла руки о полотенце. — Оружейная палата в сборе. Хна — наше главное оружие. Блёстки — для усиления эффекта. Стразики — для акцентов. А это, — она достала тонкую кисточку для рисования глазурью, — наш штык-нож. Тонкая работа требует тонких инструментов.

— А торт? — спросила Анна, указывая на их стратегический запас.

— Торт — это наше топливо и моральная поддержка. Без него никак. Василий одобрил, Маркиз не возражает (если не считать его паники из-за сахарного дождя), светофоры зелёные… Осталось только дождаться, пока цель достигнет состояния «овощная нарезка».