Мёд с сюрпризом

Мед с сюрпризом

или Доверчивая дегустация

Из воспоминаний о деревенском детстве

У меня есть младшая сестра Танюшка. Младше меня на полтора года. И когда мы были маленькими, она просто боготворила папу. Папа для неё был героем, суперменом, самым умным и самым сильным. Что папа скажет — то святое. Папа пошутит — значит, так и надо.

Дело было летом в деревне. Родители работали в городе, а нас с сестрой оставляли с бабушкой на всю неделю. И каждые выходные, как по расписанию, мы ждали чуда: приезжали мама с папой. Это было счастье.

И вот очередные счастливые выходные. Папа в то время увлёкся пчёлами. У него была своя мини-пасека на заднем дворе у бабушки. И как раз пришла пора откачивать мёд.

Для нас, детей, это было зрелище похлеще любого цирка. Огромная центрифуга, куда папа вставлял тяжёлые рамки с сотами. Он крутил большую ручку, центрифуга гудела, и по стенкам начинал стекать золотистый, прозрачный, безумно вкусно пахнущий мёд. Мы крутились рядом как заворожённые. Во-первых, потому что всю неделю без родителей соскучились, а во-вторых, потому что мёд — это же магия.

И тут Танюшка, которая внимательно следила за процессом, заметила в меде что-то подозрительное.

— Папа, смотри! — тычет она пальцем. — А в меде пчела!

И правда, пчела. Утонула, бедная, в сладком, или просто запуталась — неважно. Главное, лежит себе в мёде, лапками кверху.

Папа, вместо того чтобы объяснить, что пчелу есть не надо, решил пошутить. Ну, знаете, как взрослые иногда шутят с детьми, забывая, что дети воспринимают всё буквально.

— А ты возьми и оближи, — говорит папа с хитрой улыбкой. — Она сладкая.
Танюшка недолго думая. Папа сказал — надо делать. Папа же герой, он плохого не посоветует.

Я всё это видела как в замедленной съёмке. Вот Таня тянет руку. Вот берёт пчелу из мёда. Вот подносит ко рту. И кладёт её в рот.

Папа даже рот открыть не успел, чтобы сказать: «Стой, я пошутил!»

А дальше...

Дальше Таня заорала так, что, наверное, в соседней деревне услышали.

Пчела, оказывается, была вовсе не мёртвая. Она просто попала в мёд, но сохранила боевой дух и жало. И когда Таня взяла её в рот, пчела решила: «Ну уж нет, так просто я не сдамся!» И ужалила прямо в губу.

Минут через десять Таню было не узнать. Губа у неё раздулась так, что сестра стала похожа на обиженного бурундука. Точно как моё ухо когда-то, которое мама лечила самогоном. Семейное, видимо, у нас — отекать от родительской заботы.

Папа чувствовал себя, наверное, ужасно. Он же пошутить хотел, а получилась травма. Таня ревела, но сквозь слёзы пыталась улыбаться — потому что папа же не со зла.

Мы до сих пор вспоминаем эту историю, когда видим мед в сотах. А губа у Тани, кстати, давно зажила. Но осадочек остался. Как и у той пчелы.