Медь, сталь и бутылка рома

Глава 36

Лондон. Небольшая, но уютная квартира в Темпле.

Бен в джинсах, футболке и фартуке жарит на сковородке бекон, подпевая какой-то французской песенке, звучащей из приемника, висящего на крючке для полотенец на стене.

В этот момент раздается звонок в дверь. Бен оглянувшись составляет сковородку с огня и направляется к двери. Открыв ее, он видит взволнованного Тома с рюкзаком за плечами и небольшой сумкой в руках.

- Бен! – с облегчением выдыхает Том. – Я так рад видеть вас, дорогой друг!

- О! – Бен улыбается и отходит в сторону, приглашая друга войти внутрь. - Я ждал вас попозже! Проходите! Располагайтесь. А у меня как раз сегодня выходной! Будете бекон и тосты?

- Я просто успел на ранний поезд, - объясняет Том, скидывая рюкзак с плеча. – Спасибо. Да, я бы съел тост, если вас не затруднит. – Он с любопытством оглядывается. – У вас тут очень уютно. Замечательная квартира!

- Да, - кивает Бен, - дядя помог подыскать. У него куча знакомых риелторов. Впрочем, мне кажется, что у него в Лондоне живут исключительно знакомые люди. Кофе? – друзья проходят на кухню, и Бен, взявшись за чашку, вопросительно смотрит на Тома.

- Что? – рассеянно отзывается Том, потирая руки. – Ах да, извините. Да, да, конечно, спасибо. Прости, Бен, - со вздохом говорит он. – Я просто так волнуюсь...

- Ну конечно же! – усмехается Бен, - Вы так долго к этому шли. Так вы решили читать им все-таки монолог Джима из «Стеклянного зверинца»? Это должно быть здорово в вашем исполнении! А к какому стихотворению в итоге склонились?

- Я выбрал Кольриджа, буду читать отрывок из «Старого морехода», - отвечает Том, принимая из рук друга чашку с кофе. – Спасибо. – Он делает глоток, - Ох, я в жизни так не боялся.

- Здорово! – восхищенно кивает Бен, - Жаль, что зрители не могут прийти посмотреть. Не надо бояться, Томас. Вы должны успокоиться.

- Должен, - кивает Том. – Хотя сказать это легче, чем сделать. Никак не могу взять себя в руки. И в голову лезут дурацкие мысли, что у меня ничего не выйдет, и вообще зря я тут участвую.

Бен хмурится, подходит к другу, ставит перед ним чашку с кофе и кладет руку на его плечо:

- Томас, - говорит он почти строго, - выдумаете не о том, клянусь моим гербом. Вы слишком сосредоточены на себе. Но ведь конкурс проводится не ради вас. И участвовать в нем вы будете не ради себя. И не ради себя учиться, когда получите грант. Вы думаете о том, как вы волнуетесь, что вы все завалите, что вы бездарны, зря или не зря вы сюда приехали. Но в конечном итоге актерство – это служение людям. Вы должны думать о комиссии как о зрителях, которые оказали честь, смотря на вас. Когда вы окончите колледж и будете работать в театре или в кино, в конечном итоге люди будут приходить посмотреть не на Тома Грина, а на Ромео, Отелло, Джима, Стэнли Ковальски, Лопахина, Тартюфа... И вы должны будете забыть о своих чувствах и передать эмоции персонажа, его горести, его радости, приведя зрителя к главной цели актерского мастерства – к наслаждению искусством. Искусство – вот что возвышает человека, верно? Именно это в конечном итоге отличает его от животного. Красота и гармония – вот к чему стремится каждая живая душа на земле. Вы избрали высокую цель – служение искусству, превращение жизни, в конечном итоге пустой и нелогичной, в нечто наполненное смыслом, моралью, этикой... Красотой! Через ваше тело, через ваш голос лучшие умы прошедших поколений будут нести свои идеи современным людям, - прекрасные идеи. Вы словно арфа в руках античного аэда, вы - кимвал звучащий! Вот почему я считал и считаю, что ваша цель – достойна и хороша и готов поддерживать ее всем, чем смогу. Когда вы придете на конкурс, вы должны думать не о трясущихся руках, дрожащем голосе и строгих глазах комиссии, а о том даре, который получит через вашу игру зритель, и вы должны стараться именно потому, чтобы не расплескать по дороге этот дар. А вовсе не о себе, своей судьбе и несчастных деньгах, которые вам дадут или не дадут на обучение. Если вы будете играть ради этого – вы будете актером вне зависимости от того, поступите вы в этот колледж или нет. Так вы будете актером, Томас?

Том глубоко вдыхает, сжимает кулаки и кивает.

- Да, Бенедикт, я буду актером. Я должен перестать думать о себе. Я всегда мечтал выходить на сцену ради того, чтобы передать зрителям ту глубину чувств, которая заключена в персонаже. Я хотел, чтобы они увидели историю, и если они видят ее, значит я не зря играю на сцене. Да, Бен, я стану актером.

Бен, широко улыбнувшись, хлопает его по плечу:

- Так-то лучше, Томас! Я буду болеть за вас! Я встречу вас завтра после конкурса.

Через три дня. Лондонская школа сценической речи и драматического искусства.

Вестибюль, полный конкурсантов. Некоторые стоят с родителями, некоторые в одиночестве и с друзьями.
Чуть в стороне стоят Бен и Том. Том нервно хмыкает.

- Когда я выступал перед комиссией, я не думал, что участников так много.

- Уже неважно, - бодро отзывается Бен, - поздно переживать по этому поводу. Откровенно говоря, если они вас не примут – я буду считать их идиотами и буду радоваться, что вы не прошли.

Том фыркает.

- Пожалуй, в таком случае впоследствии я буду приходить сюда и надменно на них смотреть, давая понять, что они потеряли.

Бен расплывается в улыбке:

- Всегда любил ваше чувство юмора, дорогой друг!

Девушка в костюме выходит из двери канцелярии и прикрепляет к стенду листок, к которому мгновенно начинают стекаться все присутствующие.

Том нервно облизывает губы и медленно направляется к стенду, осторожно огибая всех присутствующих. Бен следует за ним. От стенда уже раздаются разочарованные вздохи и шепотки.