Медиум в краю чудес.

Глава IV.

Я поднялась, оделась и прошла в горницу.

Предложила Ирина мне чашку ароматного лесного чая. На столе в чугунке стояла рассыпчатая гречневая каша, сваренная в русской печи на свежем коровьем молоке, приправленная домашним сливочным маслом. Рядом лежали ломтики хлеба.

Ирина, сосредоточенная на своих мыслях и проблемах, не поддерживала беседу. Они с Дмитрием куда-то опять собирались ехать.

Старинная деревянная изба, доставшаяся ей по наследству от бабки Ульяны, всегда была наполнена уютом и ароматами лесных трав и мёда, пирогов и дамашней стряпни. Сегодня Ирина сварила очень вкусную гречневую кашу, используя истинно русский способ приготовления.

Настоящая русская печь, находившаяся в доме, была не только источником тепла, но и центром семейной жизни. Именно здесь Ирина готовила свои самые лучшие блюда. Горячая кашица, сваренная на открытом огне и пропитанная ароматным дымом, обладала особенным вкусом и запахом. А добавление коровьего молока и свежего сливочного масла придавало ей нежность и потрясающее благоухание.

Ломтики хлеба, лежащие рядом с гречневой кашей, были свежими. Они представляли собой идеальное дополнение к традиционному русскому завтраку. Я молча наслаждалась каждым кусочком, впитывала в себя ароматы дома и семьи.

Нога у Дмитрия заживала. Но он тоже сегодня казался серьёзным и сосредоточенным на делах. Мало говорил.

Зашёл Никитич. Поздоровался, присел к столу.

- Позавтракай с нами, - пригласила Ирина.

- Отведаю кашицу с большущим удовольствием.

Положила ему в глиняную миску знатную порцию.
Ел и нахваливал хозяйку.

- Ярослава,- обратился он ко мне и почесал затылок, - Трактор барахлит, снова не заводится, как вчера.

Он подмигнул мне.

- Придётся обождать с поездкой к блудному лесу. К обеду постараюсь починить.

- Поняла.

Я поделилась желанием навестить могилу Ульяны.

- На погосте она покоится. Возьмите бутылку пластиковую, а лучше две. Из целебного источника воды наберите, - подсказал он.

Доел кашу, поблагодарил и добавил: - Баба Маша собирается в том направлении ехать за хлебом. Если поспешить, то она подвезёт. А там пройти леском недалече будет.

Кинулась я собираться, взяла пластиковый пакет и бутылки. Прихватила сотовый. Надела платок на голову.

Вышли с ним из дома, как раз мимо проезжала на кобыле баба Маша.

- Мария, - окликнул Никитич, - подвези Ярославу. На погост собралась она, Ульяну проведать. Тебе по пути.

Она остановилась, поздоровалась с Никитичем.

- Садись,- пригласила баба Маша меня.

Уселась я на телегу. И мы тронулись. Ехали и молчали, тряслись по лесной дороге. Зорька чёрно-белая рабочая лошадка исправно тянула повозку.

- Как Паша?- спросила я.

- Родители из города приехали, с ними Паша сейчас, - нехотя ответила она.

Я рассмотрела бабу Машу. Седая пожилая, полная женщина в тёмно-синем платке. С круглым простым лицом и большой бородавкой под носом.

«Не очень разговорчивая возница», - подумала я.

***

По обеим сторонам дороги простирался заколдованный лес. Мохнатые ели, словно грозные стражи, стояли на обочине, не пропускали чужаков в свои владения.
Суровые колючие ветви выставили высоко в небо острые иглы, словно железные руки с острыми когтями. Готовые уколоть и исцарапать любого, кто осмелился проникнуть в этот древний и таинственный уголок чащобы.

Тянулась впереди длинная лесная дорога, усыпанная неровными покрытыми мхом камнями. Словно природа долгими годами пыталась забить все следы наступивших на неё пришельцев. Видимо, это было дело великолепного и зловещего лесного духа, бдительно следившего за безупречностью своего царства.

Наша телега неожиданно подскочила, чуть проехала и накренилась на левую сторону. Колесо внезапно погрузилось и застряло в глубокой яме. Медленно и ритмично деревянные доски заскрипели, выражали своё неудовольствие от такого неожиданного препятствия. Кажется, даже телега ощущала, что яма была необычной. В ней находилось нечто магическое, принадлежащее этому волшебному лесу.

Колесо стало изменять своё направление, старалось избежать опасности, вырваться из загадочного места. Скрип досок всё громче простирался, будто стоны проникали в самые глубины леса. Предупреждали каждое дерево и живое существо о приближении чужаков.

Мы с бабой Машей, ошеломлённые таким поворотом событий, с ужасом смотрели, как телега пыталась выбраться из ловушки, затягивающей её всё глубже и глубже в тёмные лесные пределы.

- Слазь с повозки, - скомандовала она.

Я послушно спрыгнула на землю.

- Толкать будешь,- сказала баба Маша.

Ловко соскочила сама, чтобы лошадь смогла выудить повозку.

Сильно хлестнула кнутом кобылу и натянула вожжи баба Маша.

Зорька напряглась и рванула телегу на себя. Я упёрлась руками. Поддерживала сзади.

Наконец, с помощью общих усилий и незначительных повреждений, телега выбралась из опасной ухабины. Достигла ровной дороги. Вздохнули мы с облегчением и продолжили своё путешествие.

- П-пыр-р-р-р! Стой Зорька, - приказала она.

Кобыла замерла.

- Видишь, тропиночка в лесок идёт. Ступай по ней, как раз доберёшься до погоста.

- Ага.

- Часа через два обратно поеду с хлебом. Может быть, успеешь вернуться, - предупредила она, смилостивившись ко мне.

- Благодарю.

- Часовенка маленькая там есть. Помолись за упокой души рабы Устиньи,- подсказала баба Маша, - Рядом целебный источник, наберёшь воды.

Я слезла с повозки.

Тропинка на кладбище пролегала через небольшой пригорок. Помахала я бабе Маше и Зорьке рукой и побрела через еловый лесок.

Огромные мохнатые тёмно-зелёные ели обступили узкую дорожку с двух сторон. Я ощутила, как приближаюсь к миру мёртвых. Ветви деревьев плотно сплелись между собой, создали ажурную решётку.