Медная жила

Глава 1. Медовая кровь

Предупреждение

Книга содержит сцены эротического характера, телесный ужас, медицинскую и оккультную тематику, насилие, смерть, грубую лексику и психологически тяжёлые эпизоды. Предназначено для совершеннолетних читателей.

Глава 1. Медовая кровь

В конце ноября Москва становилась похожа на стерильную рану, закрытую мокрой ватой. Снег ещё не лёг, дождь уже устал падать, воздух держался низко, почти у лица, и дорогие фасады в центре выглядели так, словно их всю ночь протирали спиртом и забыли высушить.

Ольга Витальевна Сомова приехала в клинику в семь сорок, как обычно. Охранник на первом этаже поднялся из-за стойки слишком быстро, виновато улыбнулся и открыл турникет, хотя пропуск у неё работал без сбоев. Она кивнула ему, прошла через холл с мягким светом, стеклянными вазами и дорогой тишиной, в которой каждый звук становился лишним. У стойки администраторов пахло кофе, новой бумагой и цветами, слишком свежими для этого часа. В таких местах цветы меняли раньше, чем у пациентов успевала закончиться надежда.

Клиника занимала четыре этажа в отреставрированном особняке у Патриарших. Снаружи - лепнина, латунная табличка, охрана и сдержанный шрифт без медицинского отчаяния. Внутри - репродуктология, эндокринология, программы восстановления, закрытые консультации для тех, кто хотел, чтобы их возраст, страхи и биоматериал не попадали в обычные очереди. Здесь платили не только за специалистов. Здесь покупали право страдать тихо.

Ольга сняла пальто в кабинете, провела ладонью по вороту чёрного платья и посмотрела на своё отражение в узком зеркале возле шкафа. Сорок девять лет. Лицо ещё держалось: плотный овал, глубокие, но аккуратные складки у рта, тёмные глаза, в которых пациенты часто видели спокойствие, потому что им хотелось его видеть. Волосы она носила собранными, без мягкости. Мягкости в её работе хватало от чужих слёз, чужих задержек, чужих отрицательных ХГЧ, чужих мужей, которые прятали глаза, пока их жёны спрашивали о следующем протоколе.

Тело под платьем жило отдельно от лица. Тяжёлая грудь, мягкий живот, кожа на бёдрах с растяжками, которые когда-то казались ей почти оскорблением, а теперь стали частью карты. Последние месяцы тело вело себя так, будто внутри него кто-то поднял температуру. Приливы приходили без предупреждения, ночью под рёбрами разливался жар, утром пальцы иногда пахли металлом даже после мыла. Климакс, сказала бы она любой пациентке. Нормальный переход. Эстрогены, сосудистые реакции, сон, нервная система. С собой она говорила тем же тоном, каким говорила с женщинами в кресле: спокойно, строго, без жалости.

В восемь ноль пять вошла первая пациентка. Тридцать семь лет, третий протокол, хороший АМГ для возраста, плохая вера в собственное тело. Муж остался в коридоре: успешный, сухой, с телефоном в руке и лицом человека, который привык получать результат после оплаты. Женщина села напротив Ольги, сцепила пальцы и сразу начала улыбаться, будто улыбкой можно было удержать себя от падения.

- Я вчера снова смотрела форум, - сказала она. - Там пишут, что если на пятый день тянет поясницу, это может быть...

- Может быть всё, - ответила Ольга. - И может не значить ничего. Форумы не вынашивают беременность, Марина. У них нет эндометрия.

Пациентка коротко рассмеялась, потом закрыла рот рукой.

Ольга открыла карту, проверила показатели, задала нужные вопросы. В клинике за стеной шла обычная дорогая медицина: мягкие шаги, приглушённые голоса, звук лифта, короткое электронное пиканье у процедурной. Чужие тела сдавали кровь, подписывали согласия, получали надежду в пластиковых пробирках. Ольга привычно держала всё это на расстоянии вытянутой руки. Врач не имел права проваливаться вместе с пациенткой в её ужас. Врач должен был стоять на краю и говорить, где твёрдая поверхность.

К десяти утра она успела принять четырёх женщин, одну пару и мужчину, который спросил, можно ли “поднять качество материала” быстрее, потому что в январе у них с женой Мальдивы. Ольга дала ему список анализов, не стала объяснять, что сперматогенез не уважает отпускные планы, и отпустила с выражением лица, после которого пациенты обычно начинали читать инструкции целиком.

В одиннадцать семнадцать зазвонил внутренний телефон. На линии была Марьяна с ресепшен, голос у неё стал тоньше обычного.

- Ольга Витальевна, вас спрашивают. Следственный отдел. Говорят, срочно.

- По какому поводу?

- Не объясняют. Просят соединить лично.

Ольга посмотрела на часы, на карту следующей пациентки, на собственные пальцы, лежавшие на столе. Ногти были короткие, без лака. Под кожей на запястье проступала обычная синяя вена. Обычная. Она почему-то задержала на ней взгляд.

- Соединяйте.

Щелчок был коротким, почти хирургическим.

- Ольга Витальевна Сомова? Следователь Корзун, Арбатский межрайонный. Простите за беспокойство. Нам нужна ваша консультация.

Голос был мужской, плотный, усталый. Не тот голос, который зовёт врача ради формальности.

- По медицинской документации?

- В том числе. У нас умер ваш пациент.

- Фамилия?

На секунду в трубке осталась только связь, влажная и пустая.

- Воронцов Олег Сергеевич. Пятьдесят два года.

Ольга закрыла глаза. Лицо Воронцова всплыло сразу: широкое, ухоженное, с дорогими зубами и усталостью человека, которому помогали жить сразу несколько специалистов. Приходил с молодой женой, потом без неё, потом с вопросами, которые формально касались репродуктивной функции, а по сути - страха перед телом, которое начинало его не слушаться. Деньги у него были. Власть, судя по манере, тоже. Счастья - как у всех, дозировано и нерегулярно.

- Когда?

- Сегодня ночью. В отеле “Аврора Палас”. Мы бы не дёргали вас, но обстоятельства... специфические. В карте указано, что он проходил у вас обследование по программе мужской фертильности и гормональной коррекции.