Медовое лето

Неудачное соблазнение...

Бесконечный июньский день перевалил на вторую половину, когда я в прекраснейшем расположении духа топал по Кузьминскому парку. В дядькиной квартире осталась счастливая кузина, оттраханная до потери сознания. Ещё там осталась пустая бутылка от коньяка, который мы нашли в незапертом шкафу, и шуруповёрт, о котором я забыл. Но у меня в голове плескался алкоголь и эндорфины, так что забыть инструмент, ради которого затевалась экспедиция, было не самое страшное: хорошо, что я не перепутал дверь с окном и не забыл надеть штаны, уходя.

Сияло солнце, парковые дорожки, как мне казалось, были полны доступных девчонок в легчайших летних одёжках; я три раза спустил с Манькой, но после долгого затишья на половом фронте меня это только взбудоражило. Я глупейше (как понял потом) ухмылялся и подмигивал встречным красавицам, но ни от одной не получил ответного сигнала.

Наконец, как я решил, мне улыбнулась удача. Удача сидела на скамейке одна, лизала мороженое — так, что у меня в штанах немедленно началось движение — и стреляла по сторонам серыми глазёнками. У неё были огненно-рыжие кудри до голых плеч, на ней был надет сарафанчик и туфельки.

И она мне улыбнулась! Да! Именно мне!

— Такая красавица... одна и без охраны... — с кривой пьяной ухмылкой пробормотал я, плюхая задницу рядом с красавицей.

— Ты, что ли, меня собрался охранять? — ответила девчонка. — Ты же на ногах не стоишь!

— Полная хрень! Я твёрдо стою на ногах! — Я вскочил со скамейки и продемонстрировал ей свою устойчивость. — И на руках тоже! — Я сделал «полуколесо» и несколько секунд попрыгал на полусогнутых в локтях руках, упираясь ладонями в грязный асфальт. Мне повезло, и я не шлёпнулся. — Во!

Теперь в глазах девчонки было что-то вроде интереса. Ну да. Азбука соблазнения — пикапа, как будут говорить пятнадцать лет спустя. Заинтригуй девчонку, и она уже одной ногой в твоей постели.

Я принял прежнее положение, обтряхнул ладони, мимоходом отметив, что от прилива крови к голове хмельной туман немного рассеялся. Это позволило мне заговорить с рыжухой чуть более связно, а она, кажется, была не против общения со мной. Я узнал, что её зовут Клава, и она учится в медицинском колледже, и немедленно стал дразнить её «Клава из автоклава». Ещё я узнал, что она ждала тут подружек, но они вечно опаздывают, и вообще они дуры, и с ними не о чем поговорить.

Я покивал, хотя сам-то я был не лучшим собеседником. Наверное, потому у меня и с девчонками не ладилось. но тут, на моё счастье (хотя это как посмотреть) на дорожке подрались два кота. Клава вспомнила, что у них дома «этих долбаных кошаков уже пять штук, и ещё три псины; мамаша, после того, как папенька срулил, с ума сдвинулась, тащит и тащит блохастых». Десять лет спустя ни один уважающий себя блогер (а тем более блогерка) не обойдётся без трёх-четырёх умилительных историй о котиках и дюжины-другой няшных фоточек. В то время слово «блогер» никому ничего не сказало бы, однако благодатная кошачья тема задала направление разговору. Клава взахлёб рассказывала о приключениях своих пушистых соседей, деланно посмеиваясь над материнской котофилией, но по всему было видно, что она и сама заядлая кошатница.

—...прикинь, мамка вышла курить, а Мурзик с ней, а эта манда пиздует с прогулки со своим карманным недопуделем, — повествовала она. — А Мурзик — вот такая зверюга, почти рысь, — она развела руками, показывая размер «почти рыси».

— Это в ширину?

— Почти! — хихикнула она. — Он этого недопуделя увидел, и к нему. А пудель увидел, перепугался и по всем делам сходил. Ха-ха-ха! Эта манда стала орать, что, мол «ваше чудовище убило моего пёсика!». А Мурзик ей: «Мряф!» — тут она своего засранца-обоссанца под мышку и домой...

Подобные истории сыпались из Клавы как из рога изобилия. Мне оставалось только поддакивать, подмыкивать и иногда вставлять остроумные, как мне казалось, замечания.

Тоже нехитрый приём для начинающих соблазнителей. Заставь девку трещать без умолку — тогда у вас на свидании не будет тягостных молчаливых пауз, которые надо затыкать курением, и при этом ты будешь выглядеть серьёзным пацаном, который не тратит слова по пустому.

То и дело нам попадались мальчишки и девчонки на роликах — по одному, парочками и компаниями, от визгливых десятилеток до наших ровесников.

— Блин, сто лет на роликах не каталась... — мечтательно проговорила Клава.

— Тут должен быть прокат, — ответил я. И запоздало подумал, хватит ли моих финансов...  

Денег хватило на часовую аренду двух пар роликов и ещё на пару бутылок пива. Содержимое бутылок быстро перекочевало в нас, и моё сознание снова окутал приятный туман. Мы катились по дорожкам, хохотали, как два дебила, то и дело врезаясь друг в друга и в недостаточно увёртливые столбы и прохожих. Вернее, врезался по большей части я, потому что я был более пьян. Так мы добрались до лесистого берега пруда, где мне пришла идея искупаться.

— У меня купальника нет! — запротестовала Клава.

— Да похуй! Чё ты как целка ломаешься! Раздевайся давай! — Я попытался содрать с неё сарафанчик.

— Уйди, дурак! — Клава оттолкнула мои руки и неуклюже отшагала на роликах.

— Сама дура... блядь... — бормотал я, пытаясь снять штаны с труселями, не снимая коньков. — Йех-ху! — я всё-таки избавился от одежды и плюхнулся в стоялую чёрную воду. То, что неподалёку звучали голоса гуляющих, меня ничуть не смущало. Я большими шагами зашёл на глубину, так что вода скрыла меня почти по пояс. — Э! Слышь! Клава из автоклава! Давай сюда!

Я обернулся... и протрезвел. Потому что в этот момент увидел Клаву, скрывающуюся за кустами.