Медовый Месяц

Глава 4.1: Кулаки, нечисть... и прочие неприятности

Вид на Днепр, устремивший свои степенные воды на юг, отсюда был достоен кисти живописца: широкая голубая лента с множеством зелёных островков и полные ласточкиных нор отвесные песчаные берега вместе создавали по-настоящему удивительную картину.

Бабка рассказывала Усладе, что, мол, само извилистое русло Славутича (1) было сотворено по воле благословенного Богом кузнеца. Могучий коваль-богатырь одержал победу над чинившим беды огромным змием, впряг того в тяжёлый плуг и вспахал им землю; из рытвин этих родились великая река и валы по её сторонам, прозванные Змиевыми (2). Ровно тринадцать, ровно чёртову дюжину раз останавливался исполинский гад на отдых — в местах, где лежал он чешуйчатым брюхом, образовались многочисленные днепровские пороги.

Впрочем, всё это — всего лишь преданья старины глубокой, в отличие от Витачова, ближайшего к Житову города. Когда-то бывший деревянной порубежной крепостью, теперь он разросся россыпью рыбацких деревушек и посадом с крупным торжищем, став в первую очередь известным своими ремёслами и ярмарками поселением.

Как раз там и остановилась запряжённая мулом повозка.

— Будь тут и приглядывай за вещами и Цветочком, — строго посмотрела на широкоплечего спутника ученица лечеи, отсчитывая из кошеля несколько монет; саму же мошну с оставшимися средствами она небрежно бросила назад, на козлы телеги. — Найду для нас подходящую корчму с раздельными кроватями — и вернусь.

— Торжественно клянёмся защищать Цветочка всеми силами! — Влас с гордостью задрал подбородок и блеснул белоснежным частоколом зубов.

— Не улыбайся. Увидит кто твои клычищи — худо будет, — закатила очи Услада (надо же было подписаться на путешествие с настолько здоровенным, насколько и глупым детиной!). Одно лишь радовало: до столицы пара дней пути, и потом их пути окончательно разойдутся. — И с кем ты собрался его защищать? Один ты тут!

— Так... Бжижек же, — подмигнул ей оборотень, а на самый кончик носа белокурого витязя, подтверждая слова, сел тот самый пузатый шмель.

Девица только надула ноздри от дурацких выходок хлопца и быстрым шагом направилась в гостиный конец торга, обязанный своему названию десятку постоялых дворов, кабаков и прочих виталищ для скитальцев всех мастей.

Травница покрутила колечко на своём персте (Влас заявил, что оно будет залогом того, что по прибытии в Киев он расплатится со своей спутницей за все оказанные услуги) и тяжело вздохнула.

Её не будет от силы час, ну что за такое время может приключиться, правда же?!

* * * * *

Поравнявшись с оставленной под тенистым деревом знакомой арбой, Услада опешила и молча схватилась за голову, не зная, как поступить дальше: всё свободное место в телеге от сиденья возницы и до сложенного сзади скарба занимала... еда!

Пара корзин с печатными пряниками, три дюжины маковых булочек и рулетов, полсотни левашей (3) с толчёной малиной, гора печёных яблок и целый бочонок с мёдом... куда зачерпнул свою наглую руку Влас и с каким-то райским наслаждением принялся слизывать золотую сласть прямо с пальцев.

Ничего, сейчас она устроит ему адские муки и Геенну огненную!

Бам!

Первый удар не по-девичьи тяжёлой длани пришёлся по белокурому затылку, второй угодил по липкому от угощения носу, от третьего же виновник её плохого настроения ловко увернулся и трогательно захлопал длинными ресницами, словно нашкодивший щенок, который не понимал, за что его наказывают.

— Что ты тут устроил?! — уперлась костяшками в бока Услада и пуще прежнего вскипела от бешенства: теперь она ещё и испачкала любимую юбку клейким мёдом! — Да такими запасами можно целое семейство кормить в течение трёх седмиц!

— Вот и я так подумал! Не будем жить впроголодь, хватит на всю дорогу еды! Тем более, что из-за поста пирожник (4) отдал мне всё это добро за полцены, как и хозяин пасеки! — засиял ещё больше от спеси и счастья молодец, очевидно, принявший её выговор за похвалу, после чего постучал указательным пальцем по собственному виску. — Сме-ка-лоч-ка!

— Сколько денег на это ушло? — обожгло его пылающим взглядом исподлобья.

— Кое-что даже приберёг. Говорю же, я всё рассчитал! — златокудрый горе-покупатель развязал мешочек и вывалил на деревянное дно кузова шесть одиноких серебряных монеток.

Это стало её личным концом света.

От собранных кровью, потом и слезами средств на обучение остались лишь жалкие огрызки, которых в лучшем случае хватит на месяц пребывания в подмастерьях у захудалого врачевателя в каком-нибудь мелком городишке, а явно не в стольном Киеве.

От обиды и разочарования Услада хотела было осыпать попутчика бурлящими волнами из такой отборной брани, которую она даже от деревенских выпивох не слыхивала, но вместо этого лишь прикусила губу до крови, пытаясь сдержаться.

Из-за сложенных в кучку коврижек тем временем показалась белоснежная голова на длинной изогнутой шее, чёрные глаза её обладателя сейчас рассматривали травницу со смесью удивления и любопытства. Какие ещё бесполезные покупки он совершил?!

— Это ещё что такое?! — чувствуя, как в горле окончательно встал ком, а ноги затряслись от раздражения, пролепетала девица.

— Гусь, — ещё шире улыбнулся Влас и погладил птицу по пуховой маковке. — Будет нам яйца нести!