Медовый Месяц

Глава 6.1: Плакун-Трава

Окраины Витачова сменились сочной зеленью лугов, палевым песком у самой кромки старицы и алым заревом денницы над головами. Влас насвистывал под нос какую-то незамысловатую песенку на пару с Бжижеком, Услада же плелась позади, уткнувшись в свой травник и старательно пролистывая рукописные страницы одну за другой.

— Лихоманник... Дурман... Будяк... — девица с явным нетерпением пыталась отыскать среди многочисленных лекарственных и ядовитых растений нужное. — Петров крест, богатенька... Нашла!

С жёлтого полотна пергамена на лечею смотрели лилово-розовые цветки на длинной метёлке.

— Это разве нашла? Вот когда увидим среди этих зарослей нужные бутоны, тогда и будем радоваться, — с издёвкой усмехнулся белокурый детина. — Иначе не спасём твоего Ваську.

— Ничего он не мой!

— А то не видал я, как ты за руки его держала вечером! — нахохлился Влас и захлопал ресницами, изображая свою спутницу и продолжая тонким, напоминающим девичий, голоском. — Обещаю, что во всём вместе разберёмся! Или того ты не молвила?

— Говорила, почему же, — на лбу травницы прорезалась морщинка, а брови сошлись у переносицы, напоминая теперь взъерошенные птичьи крылья. — Успокоить его хотела да спасти от беды неминуемой. А тебе-то что? Неужто ревнуешь?!

— Мне? Ладному да складному, и к какому-то задохлику ревновать? Чего только в девичью голову не придёт! — в глазах молодца блеснули лукавые золотистые искорки, будто ещё пара крохотных солнц взошла над речным берегом. — Всего лишь переживаю, что в обещанный срок до столицы не доберусь из-за твоих дел сердечных.

— Я и сама хочу как можно скорее с тобою расстаться да при деньгах остаться, — недовольно буркнула врачевательница и вдруг поскользнулась, испуганно вскрикнув и взмахнув обеими дланями.

Следом за ней тут же грохнулся и оборотень, съехав гузном по мокрой примятой траве и приземлившись в считанной паре локтей от своей спутницы. Хлопец перевёл взор на лечею, скривил лицо, пытаясь сдержаться... но не сумел совладать с собой и звонко, заливисто рассмеялся.

— Ничего потешного тут нет, — сквозь зубы возмутилась Услада, поднимая книгу.

— Это как посмотреть, — пожал плечами молодец и мотнул головой в сторону встревоженной их падением лужицы: мол, вон, полюбуйся-ка.

Обладательница длинной русой косы склонилась над зеркалом водицы и нахмурилась: прямо к её челу прилип крошечный дождевой червяк. Двумя перстами житовчанка бережно взяла козявку за кончик беспомощно извивающегося розового тельца (поди пойми, где голова, а где хвост!) и вернула его на грешную землю.

Какое-то время они с Власом молча глядели друг на друга, а затем, словно одурелые, хором расхохотались.

— Поднимайся, да только осторожно. Я подсоблю, — молодец протянул ей руку и накрыл девичьи персты тёплой, слегка влажной ладонью.

Когда их пальцы соприкоснулись, Услада вновь ощутила небывалый сладковато-терпкий запах, исходящий от оборотня. Вокруг не осталось ни сырости прибрежной осоки, ни зловония застоявшейся заводи, ни пьянящего духа жёлтых цветов кубышки — всех их затмило густое медвяное благоухание его тела.

— Спасибо, — врачевательница, щёки которой порозовели, отвела взор от товарища и тут же взялась за чтение травника. — Плакун-трава, слезами Богородицы создана. От желтухи и чахотки, от родимчика и корчи, раны заживляет, от заразы избавляет. Уверен, что поможет нам?

— Ага, — твёрдо ответил белокурый бог. — Самую сильную плакун-траву на Иванов день (1) собирают, да непременно по утренней росе. Детям она отдаёт больше целебных свойств да чар своих, следом старикам, потом — девам. Ты же дева? Не солгала мне тогда, в тятенькином хлеву?

Услада поначалу опешила от бессовестного вопроса спутника, а затем обожгла его испепеляющим взглядом — этот ответ был красноречивее любых слов.

— Коли капельку ворожбы моей добавить, то с выкормышем точно сумеем расправиться, — с ухмылкой продолжил, будто ничего и не случилось, оборотень. — Те, кого вы нечистью зовёте, рыдают от плакун-травы как дети малые.

— Её бы найти сперва. Точно где-то видел ты подбережник, не перепутал с волчьим бобом (2)? Долго уже по кругу ходим у реки, а отыскать никак не можем ни единого стебелька, ни маленького лепесточка.

— Точно, — кивнул Влас, которого осенила толковая мысль. — Бжижек... Выручишь, дружище?

Толстый шмель басовито зажужжал, принявшись кружить над их головами. Хлопец же ткнул пальцем в изображение плакун-травы и подмигнул чёрно-жёлтой мохнатой букашке.

— Сумеешь привести нас к этим цветам?

Козявка загудела и полетела вперёд, быстро скрывшись среди лугового разнотравья. Совсем скоро крошечный помощник вернулся обратно и привёл парочку к искомой цели: в высоких зарослях кунишника (3) отыскали приют и несколько нужных растений.

— Одну долю — тварям божьим на земле, вторую — в небе солнцу да луне, иную — людям в хвори и беде, — вспомнив бабкины наставления, Услада склонилась над подбережником и срезала острым серпом три стебелька с лиловыми метёлками.

Не зря называли её плакун-травой: на длинных листьях сверкали круглые капельки слёз (4), в зеркале которых отражались, искрились и переливались разными цветами беспокойно летающий Бжижек, сосредоточенная лечея и невольно залюбовавшийся ей молодец.