Медовый месяц ненависти

Глава 1. Все решилось наилучшим образом

Относительно своей участи я никогда не заблуждалась. С самого детства слышала, что придется заплатить за всю родительскую доброту. Привыкла к мысли, что меня выгодно выдадут замуж, без любви, скорей всего, а зачем она, эта любовь, зато я буду обеспечена по полной программе. И родителям поддержка в старости.

Если повезет, то муж не станет гулять направо и налево. Совсем без любовниц вряд ли обойдется, но, по крайней мере, слухов будет поменьше. Об этом тоже за ужином часто велись разговоры. Моего мнения о замужестве никто не спрашивал. Родители взяли меня из приюта шестилеткой и своих целей не скрывали.

Как я попала в приют, я не помнила. Придумала, что как у других, мама и папа пили и сгорели в бане. А вот как меня забрали из приюта Савельевы, Наталья Леонидовна и Григорий Сергеевич, отлично помнила. Была поздняя весна, мы с девчонками рвали желтые цветки мать-и-мачехи во дворе и пытались плести из них венки.

– Лиза! – окликнула меня воспитательница. – Иди-ка сюда. К тебе мама и папа пришли.

– Они сгорели, – замотала я головой.

– Глупости! – высокая женщина в яркой куртке и высоких сапогах присела передо мной на корточки и заправила мои короткие волосы под берет. – Кто тебе это сказал? Мы не сгорели. Мы тебя искали. Зачем вы детей учите такому?

– Она сама, – смутилась воспитательница.

– Я сама, – подтвердила я. – Сгорели.

– Разберемся! Тата, забирай девочку, – крикнул от калитки строгий мужчина с портфелем. – Лиза! Мы твои родители теперь. Наша общая фамилия Савельевы. Хочешь на машине покататься, Савельева Лиза?

– Хочу, – сказала я, хотя вовсе не хотела кататься, мне нравилось цветы с девочками рвать.

Меня привезли в большую квартиру и показали комнату, в которой мне предстояло жить одной. Это было серьезное потрясение. К одиночеству я не привыкла. Первое время даже плакала, потому что куклы были и медведь был, и собачка, а подруг не было. Подруги появились через пару лет, когда я в школу пошла.

И тогда же начались разговоры, что за добро надо платить добром. Я кивала. Готова была платить за красивые платья, за поездки на курорты и элитную школу. Но мне снился приют, двор, заросший мать-и-мачехой, и смешливые девчонки. Однажды, лет в десять, я прогуляла школу, добралась до приюта, но застала лишь пустырь. Приют снесли.

После школы был институт. Я выучилась на управленца в гостиничном бизнесе, естественно, не по своему желанию. У меня появились приятели и довольно милая компашка, а родители начали усиленно подыскивать мне подходящую партию. Вложенные инвестиции настала пора возвращать. С процентами.

Я надеялась, что быстро надоем случайному мужчине по причине тихой и скучной натуры. И муж займется своими важными делами. Бизнесом или любовницами. Мысль, что с кем-то придется делить мужа меня не огорчала. Я и разницы особой не видела между родительским домом и домом мужа.

– Лизавета! Не спи! – повысила голос мама, когда прислуга подала чай и пирожные. – Все решилось наилучшим образом. Завтра вы с Тимофеем Калугиным подадите заявление в ЗАГС, а через месяц будет свадьба. Тебе необязательно участвовать в подготовке, платье уже шьет твоя портниха. На примерку папа тебя отвезет.

– Хорошо, подадим, – кивнула я. Тимофей был сыном крупного бизнесмена, известного в городе. Среди активов Калугиных имелась и сеть гостиниц. Мы учились с Тимофеем в одном институте, я младше на курс, здоровались, но и только. – Буду Калугиной.

– Маловато радости, дочь, – упрекнул меня отец. – Непросто было сосватать тебя. Даже при твоей красоте и невинности. А ты не ценишь.

– Я ценю. Немного растерялась. Вы же с Калугиными не дружили. И вдруг союз.

– Мы враждовали. Несколько лет борьбу вели. Кто старое помянет, тому голову с плеч. Решили, что детей поженим и помиримся. Минус сменим на плюс. Ненависть на сотрудничество.

– Ненависть? Почему? – я не интересовалась делами отца. Да и смысл мне был интересоваться. Кроме дополнительных упреков, ничего бы не выиграла.

– Калугин у твоего отца два земельных участка увел. Взятку перебил. Строит там сейчас торговый центр и гостиницу, – мать поджала губы и покачала головой. – Ты хоть иногда светские новости смотри. Не позорь нас.

– Посмотрю. Обязательно посмотрю.

– Приданое дадим как положено. Дом за городом. Остальное за тобой. Ухо востро держи. И звони каждый день.

– Еще же целый месяц ждать. Обо всем успеем договориться, – я мило улыбнулась в ответ. Не напоминать же, что дом за городом еще достроить надо. Фундамент заложили год назад, и стен с крышей пока не появилось. Так себе приданое. Странно, что Калугины на такое согласились. – Буду звонить, конечно.

– Медовый месяц закончится и будете наш дом достраивать, – отец хохотнул и потер руки. – Ты Тимофею не перечь, он нервный, балованный, но капля камень точит. Потихоньку поворачивай в нужную сторону.

– Поверну. Конечно, поверну.

Я говорила слова, которые родители хотели от меня услышать. На самом деле, я собиралась уговорить Тимофея уехать из города. Есть главная столица, есть культурная столица. Зачем нам прозябать в областном центре? И дом за городом мне абсолютно был не нужен. Вся моя безбедная жизнь мне абсолютно была не нужна.