Медсестра для сиротского дома

8. Когда развод - способ сохранить себя

Было страшно остаться с собой наедине: осознание того, что я действительно нахожусь не дома и, скорее всего, уже никогда не вернусь, нарастало – то волнами, доводя до панической атаки, то под влиянием мерного голоса хозяина дома отходило в сторону. Я понимала, что сейчас не время поддаваться эмоциям. В данный момент надо сконцентрироваться на том, чтобы максимально изучить этот мир, понять, как найти Фуада, как дальше строить свою жизнь, как зарабатывать, как найти пристанище.

Я и дома-то не могла назвать себя особо приспособленным к жизни человеком. Как только окончила медицинский техникум, сразу устроилась на работу в захудалую городскую больницу медсестрой, радуясь, что меня туда вообще взяли – это действительно было чудом. Не знаю, что именно во мне привлекло заведующую отделением, но почему-то она взяла меня к себе, и все эти годы я так и проработала на одном месте.

Время от времени брала дополнительные смены в другом отделении, когда заработной платы не особо хватало на жизнь. Так и научилась массажу, иглоукалыванию и другим физиотерапевтическим процедурам. Время от времени ставила капельницы, делала уколы на дому – это приносило дополнительную прибыль.

Семейной жизни у меня не сложилось. Сама медик, большую часть жизни я провела в окружении медиков, но никто так и не смог определить, почему за семь лет замужней жизни я не смогла забеременеть. Все гормоны в порядке, УЗИ идеальное, трубы прекрасно раскрыты а фолликулы готовы, но что-то не сложилось.

Хотела бы я сказать, что причина была не во мне, а в муже, но к последнему году нашей семейной жизни оказалось, что у него есть свои дети от посторонней женщины, с которой они уже лет пять как вместе. Я так и не поняла, кем я была в его жизни. Наверное, просто домработницей, которая держит на себе весь дом, создаёт ему уют.

Немалую роль в этом играло чувство вины: ни на что другое, как женщина, я уже больше не способна, во всяком случае, именно эта мысль методично вбивалась мне в голову его родственниками и женами друзей. "Сухая ветвь", "бесплодное дерево"... сколько всяких эпитетов напридумано, чтобы унизить и без того ущемленную женщину.

Разумеется, всю свою нерастрачённую любовь я отдавала мужу, который обожал детей, вечно играл с чужими детьми и с тоской смотрел на фотографии отпрысков своих друзей, регулярно выкладываемые в соцсетях.

Когда совершенно случайно выяснилось, что у моего мужа есть гражданская семья на стороне, у меня как будто открылись глаза. Так странно: я была уверена, что он – единственный, кто держит меня на плаву; он – моя семья, моя опора, моя защита!

Но в то мгновение, когда стало ясно, что нашей семьи больше не существует, вместо чувства горя и утраты я почему-то ощутила облегчение. Больше не надо стараться быть тем, кем ты не являешься, больше не надо притворяться, больше не надо убивать себя этим разрушающим чувством вины – можно расслабиться и немного пожить для себя. Вот только жить для себя я так и не научилась.

У меня никого нет: родители умерли давно, ещё когда я была студенткой. Старший брат со своей семьёй живёт за границей, общаемся мы в лучшем случае раз в полгода по видеосвязи – и то только тогда, когда я позвоню, чтобы поздравить его с днём рождения или праздником. Ни сам он, ни его дети, ни жена мне не звонят, не ищут. Семья мужа – я, собственно, тоже не нужна. Свекровь только порадовалась, узнав, что у её любимого сына есть «нормальная» жена с детьми – она так давно мечтала о внуках. Что ж, могу только порадоваться за неё.

– Так вот, – Федун снова вырвал меня из трясины мыслей. – Скорее всего, если вас перенесла эта магиня, то перенесла на один материк, вполне возможно – в пределах одного города. Такие сильные маги в нашем мире не встречаются уже довольно давно, впрочем, и о твоих рунах я ничего не знаю. В любом случае маги никогда не бросают слов на ветер: любой мало-мальски сильный маг знает, что слова обладают силой. Так что, если она сказала, что вы найдёте друг друга с лёгкостью – это обязательно случится.

– Я очень надеюсь на то, что вы правы, – произнесла я со вздохом, накрывая на стол.

Пока я занималась уборкой, наш суп из неведомой птицы был готов, и комнату наполнил невероятно по-домашнему уютный аромат куриного бульона и пряных трав.

После ужина, когда уже стемнело, Федун зажёг лампу (я так и не поняла принцип местного освещения) и попросил меня начертить какие-то руны.

– Я не знаю, какими должны быть руны, – пожав плечами, я смотрела на сероватый лист бумаги и ручку, которую следовало обмакивать в чернильницу.

– А ты не думай о том, какими они должны быть. Просто возьми перо в руку и начинай чертить, рисовать, как делала это дома. Очень может быть, что твоя магия будет связана не с логикой, а с интуицией, поэтому просто черти, что в голову придёт.

Совет был мне абсолютно понятен, близок – собственно, так я и чертила руны. Так что, взяв в руку толстую деревянную ручку и обмакнув её в чернильницу, я на всякий случай слегка потрясла её над чернильницей: не хотелось ставить кляксу на бумагу.

Задумчиво посмотрев на мужчину, сидящего на лежанке, прислонившись к стене и потирающего колено одной рукой, я начала рисовать. Через какое-то время, как обычно, я ушла в себя, находя невероятное медитативное спокойствие в этом занятии – единственном в моей жизни, которое могло отвлечь меня от любых, даже самых тягостных мыслей.

– По-моему, готово, – произнесла я, протягивая ему лист с нанесёнными рунами.