Медсестра для сиротского дома

4. Когда любишь - и праздником станешь!

Федун взял в руки лист, повертел его, посмотрел под разными углами, потом на мгновение словно ушёл в себя, прислушиваясь к ощущениям. С удивлением взглянул на своё колено, на меня, дотронулся до колена, снова поднял на меня изумлённый взгляд и прошептал:

– Перестало!

– Что перестало? – переспросила я.

– Моё колено перестало болеть! О чём ты думала, когда чертила эту руну?

– Да ни о чём. Просто посмотрела на вас и стала рисовать.

– Ты ведь не просто посмотрела на меня – ты обратила внимание, что я потираю колено рукой, так? Ты маг-целитель! Во всяком случае эта руна работает как целительская!

– Я была бы рада, если бы это было так… Но почему тогда дома мои руны так не работали? Я же постоянно их чертила и давала их больным детям в нашем отделении.

– Так ты же сама говорила, что ваш мир крайне беден на магию. Видимо, твои руны всё-таки работали, если в вашем отделении за всё время твоих смен не было ни одного смертельного случая, – убеждённо заявил мужчина, бережно складывая лист и убирая его в карман брюк. – Буду носить его всё время с собой, посмотрим, надолго ли хватит его целительской силы.

Так безумно хотелось верить, что я могу хоть на что-то повлиять! Да что я в конечном итоге теряю, если просто попробую? Взяв второй лист бумаги, снова окунула ручку в чернильницу, потрясла её и, держа над чернильницей, пока тягучая капля собиралась на её круглом кончике, прикрыла глаза.

Вздохнула, всеми фибрами души потянулась куда-то очень далеко – не знаю... в небо, в мир, во вселенную… Если есть какая-то магия, энергия, сила, что бы это ни было, которая пронизывает этот мир и частью которой теперь стала и я, пусть она защитит Фуада, пусть на его пути встретятся хорошие, добрые люди, которые отведут его туда, где он не будет в опасности, где ему не будет больно и плохо. Пусть о нём позаботятся, пусть он не будет голоден, пусть у него над головой будет крыша, пусть я найду его как можно скорее!

Пока я мысленно рисовала образ Фуада, который спокойненько спит в мягкой постельке, сытый, в тепле и уюте, мои руки чертили символы, значения которых я и сама не знала. Но чем больше их выводила, тем сильнее росла уверенность, что я найду своего малыша и всё с ним будет хорошо. Так хотелось дотянуться до него, укутать его в теплое одеяло, поцеловать его лоб и прошептать, что все будет хорошо, что я ищу его, что я тоже здесь и он не один!

– Это был очень длинный, тяжёлый и напряжённый день, – произнёс Федун, дотрагиваясь до моего плеча. – Нам завтра надо рано вставать, ложись, поспи.

Я с трудом встала, совершенно обессилев от этого эмоционального напряжения, и прошла во вторую комнату, где заботливый хозяин уже приготовил мне спальное место. Едва положив голову на подушку, я отключилась.

* * *

– Что это? – спросил Рауф, с улыбкой глядя на лист бумаги с непонятным узором, наполовину раскрашенным зелёным фломастером.

– Это волшебная руна! Ты должен всё время держать её при себе. Вот сюда положи! – уверенно заявил Фуад, привстав на кровати и просовывая листочек ему в карман рубашки. – Обещай, что не выбросишь!

– Обещаю! – заверил мужчина, приставляя руку к голове, как это делают военные в американских фильмах.

– Ты тоже обещай! – мальчик повернулся ко мне. – Будешь всё время носить её с собой, даже когда спишь ночью!

– Буду! – торжественно произнесла я, повторив жест Рауфа, что вызвало улыбку на лице мальчишки. Как же ему идёт улыбка! Солнышко!

– Алия-ханум сказала, что эта руна означает «поиск»! – объяснил он отцу, показывая свой лист. – Где бы мы ни оказались, мы всегда сможем друг друга найти!

– Да с чего бы нам теряться? – Рауф непонимающе смотрел на меня. – И кто такая эта Алия?

– Это заведующая онкологическим отделением Эфендиевской клиники, – пояснила я, когда Фуад пошёл мыть руки перед ужином, и мы с Рауфом остались в его палате вдвоём. – Она главный онколог и иногда берёт пациентов из других больниц в свою частную клинику, где есть самая новейшая аппаратура. Она предложила осмотреть Фуада в своём томографе и дала визитку.

– Думаешь, стоит к ней съездить?

Не знаю, чего в его голосе было больше – надежды или усталой обречённости.

– А что мы теряем? Она сделает дополнительное обследование бесплатно. В худшем случае просто впустую потратим день на поездку, в лучшем – могут вылезти какие-то новые сведения, которые помогут поставить точный диагноз и назначить адекватное лечение.

Только поймав лёгкую улыбку и тёплый взгляд мужчины, я вдруг поняла, что сказала «мы». Как будто и вправду являюсь частью этой семьи и имею право влиять на их будущее.

– Спасибо тебе, Сабина, – выдохнул Рауф, беря мою руку в свои руки. – Не знаю, что бы я делал без твоей поддержки.

– Я очень люблю Фуада, – мой голос немного дрогнул. – Мы будем бороться за его здоровье до тех пор, пока не победим эту болезнь! Может, для этого понадобится больше времени, чем мы думали, но мы справимся.

– Я верю в то, что мы справимся! – тихо произнёс мужчина и добавил: – И мы тоже тебя очень любим.

– А когда мы поедем к Алие? – спросил Фуад, стоящий позади меня.