Медсестра для сиротского дома

5. Ох уж эти блогеры с их ритуалами!

– Давай я присяду за стол, здесь не очень удобно.

Я было потянулась, чтобы встать, но Фуад меня остановил.

– Нет, прямо здесь рисуй!

– Обопрись на меня, – предложил Рауф, садясь рядом вполоборота и мягко прислоняя мою спину к своей груди. Не дав мне опомниться, Фуад подошёл и, положив голову мне на грудь и укутавшись в мягкое одеяло, свернулся, подобно котёнку.

Обняв левой рукой Фуада, в правую я взяла фломастер и, задумавшись на минуту, начала чертить иероглифы. Как бы было здорово, если бы они и вправду были рунами и обладали магической силой! Я бы начертила руну, которая излечила бы Фуада от болезни, сделала нас всех здоровыми, успешными и счастливыми.

Пока я чертила, а мальчик внимательно следил за движением фломастера, Рауф, сидящий позади, заглядывал в уже почти оформленную руну, временами словно невзначай касаясь моего виска носом и смущая близостью.

При любой подобной ситуации мы оба делали вид, что всё это просто случайность и ничего не происходит. Даже не знаю, кому эти игры нужны больше – мне или ему? Он ведь умный, целеустремлённый мужчина, рано или поздно восстановит свой бизнес, Фуад, дай Бог, вылечится, и они будут жить свою успешную жизнь без меня.

Кто я и кто он! Но для себя я уже давно решила, что, если даже буду в их жизни только на время болезни ребёнка, лучше быть пусть и искусственной, ненастоящей частью этой семьи, чем оставаться в том вакууме, в котором я пребывала всю жизнь. Если есть возможность поиграть в маму – поиграю в неё здесь и сейчас, а потом...

Потом у меня останутся воспоминания о светлых людях, которые побывали в моей жизни. Буду наблюдать за ними издалека и радоваться их успехам. Наверное, будет немного больно, но я уже привыкла к боли и одиночеству, справлюсь.

Так пусть же, малыш, твоё самое горячее желание сбудется! – думала я, завершая рисунок и с огромным трудом отстраняясь от Рауфа.

– Ну вот, думаю, готово! – произнесла я, надевая колпачок на фломастер.

– Что мы должны делать дальше? – как-то хрипло спросил Рауф, взяв из моих рук лист и случайно коснувшись моей руки своей.

– Мы должны подумать каждый о своём желании, держа эту руну в руках, а потом мы можем её сжечь и развеять пепел по ветру, – уверенно произнёс Фуад.

– Откуда ты всё это знаешь? – удивлённо спросил Рауф.

– Видел у одного блогера. Пошли на кухню? Там подожжём и выпустим пепел из окна!

Фуад, не дожидаясь нас, вскочил, надел на голову свою любимую шапочку и побежал на кухню.

– Идём, волшебница, – со вздохом сказал Рауф, протягивая мне руку и помогая встать с дивана. – Он не отстанет.

– Давай, папа, ты первый! – произнёс Фуад, протягивая лист отцу. – Нам надо обняться, чтобы наши жизненные энергии смешались!

– Жизненные энергии? Звучит солидно, – важно кивнул Рауф, одной рукой обняв меня, а в другой держа лист. – Что надо делать?

– Закрой глаза и представь сильно-сильно, чего хочешь больше всего на свете! – громко прошептал мальчик.

Рауф послушно прикрыл глаза, его рука на моей талии напряглась, и спустя минуту он открыл глаза.

– Готово.

– Теперь ты! – Фуад протянул лист мне, и я, взяв его, честно попыталась сформулировать желание.

Чего желать? Сейчас для меня самое важное – здоровье Фуада. Пусть найдётся максимально безболезненное лечение, пусть он будет здоров, счастлив и успешен. Где-то в глубине подсознания проскочила запретная мысль: пусть они позволят мне быть частью их семьи. Смутившись этой неуместной мысли, я открыла глаза и протянула лист Фуаду.

– Готово.

– Теперь я!

Мальчик закрыл глаза, его маленькая рука обнимала меня с такой недетской силой, а вторая так сильно сжимала бумагу, что я на мгновение испугалась, как бы малыша судорога не схватила, но всё обошлось. Он наконец открыл глаза, светло улыбнулся и, взяв с полки спичку, поджёг бумагу над старым металлическим подносом.

Взяв поднос, мы втроём поднесли его к открытому окну. Лёгкий пепел, подхваченный ни на миг не утихающим бакинским ветром, полетел куда-то вдаль, распадаясь на миллионы маленьких частиц и исчезая в темноте.

– Теперь наши желания точно сбудутся! – уверенно произнёс Фуад и зевнул.

– А теперь – спатеньки! – приказала я, уводя уставшего от обилия впечатлений мальчика в гостиную.

Это был насыщенный день, было много приятных эмоций, я сильно устала, но сон не шёл. Лёжа в постели, я вспоминала свои ощущения: пока мы обнимались втроём на кухне, проводя придуманный Фуадом ритуал; те минуты, когда я рисовала руны, прислонясь к плечу Рауфа; наше бурное веселье и щемящую нежность. Я перебирала эти воспоминания как сокровища, стараясь впечатать их в память, сохранить на долгие годы, чтобы когда-нибудь находить в них утешение. Тут послышался шум.

– Что случилось? – прошептала я, увидев стоящего рядом с моей постелью Фуада. – Тебе плохо?

– Нет, – замялся мальчик. – Можно я с тобой посплю?

– Конечно, ложись, моё солнышко!

Я отодвинулась, и довольная моська на миг отразилась в зеленоватом свете телефонного адаптера. Фуад быстро лёг рядом со мной, словно боясь, что я передумаю, и сначала пару минут лежал лицом ко мне, а потом повернулся на другой бок и засопел. Как приятно обнимать это маленькое тельце, как бы хотелось, чтобы он был моим!

Почему женщины, которые с лёгкостью делают аборты, бросают своих детей в роддомах или оставляют их в детских домах, могут иметь детей, а я – всем сердцем жаждущая материнства – этого лишена?

Хватит! Не хочу омрачать этот день негативными мыслями! – сказала я себе, укутывая мальчика одеялом. Сейчас он мой сын.

Снова раздался шум, и на пороге комнаты появился Рауф. Он постоял несколько минут, глядя на нас, потом подошёл, присел на корточки и провёл рукой сначала по голове сына, а потом, немного помедлив, по моим волосам. Если бы я действительно спала, ничего бы не ощутила. Вздохнув, мужчина вышел из комнаты к себе в гостиную, а я впервые за очень долгое время уснула с улыбкой на устах.