Медсестра для Сурового

Глава 1

— Совсем охренела?! — визгливый голос старшей медсестры вырывает меня из короткой дремы. Жанна стоит в дверях, скрестив руки на пышной груди. — Ты уснула, что ли? Восьмая палата уже три минуты ждет капельницу! Или ты думаешь, что VIP-клиенты платят бешеные деньги за то, чтобы ты тут штаны протирала?

— Иду, Жанна Аркадьевна. Раствор уже готов.

Подхватываю металлический лоток с препаратами и выхожу в коридор частной клиники «МедРенессанс».

Сворачиваю и едва не сталкиваюсь лоб в лоб с главврачом.

— Ой! Простите.

— Елена! — рявкает он так громко, что из соседней ординаторской выглядывают несколько врачей. — Это что за вид?

Замираю, бросая быстрый взгляд на свою униформу. Обычный костюм. Чистый, выглаженный.

— Что не так с моим видом, Борис Альбертович?

— Вы выглядите так, будто разгружаете вагоны, а не работаете в лучшей клинике города! — брезгливо морщится, окидывая меня взглядом. — Под глазами синяки, вид измученный! Вы своим постным лицом отпугиваете наших уважаемых пациентов. Птичкина, мы здесь продаем здоровье и красоту, а вы выглядите, как ходячий антирекламный плакат!

Сзади раздается приглушенный смешок Жанны. Пара хирургов в дверях многозначительно переглядываются.

Хочется сорвать с себя бейдж и сказать всё, что я думаю о его графике дежурств, о неоплачиваемых переработках и о том, что эти синяки под глазами — результат трех суток работы почти без сна, потому что сменщица ушла в запой, а мне просто не оставили выбора.

Но я молчу.

В голове, словно бегущая строка на табло, загораются безжалостные цифры.

Тридцать пять тысяч — аренда моей крошечной продуваемой всеми ветрами однушки на окраине, которую нужно оплатить послезавтра.

Двадцать тысяч — долг по кредитке.

Делаю глубокий вдох, пряча злость за почти извиняющейся полуулыбкой.

— Прошу прощения, — мягко говорю я. — Действительно, выдалась тяжелая смена. Я сейчас же приведу себя в порядок. Больше такого не повторится.

— Надеюсь на это, Елена. Потому что иначе нам придется прощаться. — Он поправляет галстук и бросает на меня тяжелый, не предвещающий ничего хорошего взгляд. — Поставьте капельницу и немедленно зайдите ко мне в кабинет. Разговор есть. И, поверьте, он вам не понравится.

Борис разворачивается и тяжело вышагивает по коридору. Смотрю ему в спину, чувствуя, как по позвоночнику пробегает липкий холодок. «Немедленно зайдите». «Вам не понравится».

Поставив капельницу, шагаю в кабинет. Дважды стучу в дверь.

Борис сидит за своим необъятным столом, мрачно разглядывая какую-то папку. В кресле для посетителей, закинув ногу на ногу, расположилась старшая медсестра Жанна. На ее лице блуждает предвкушающая змеиная улыбка.

— Вызывали? — спрашиваю, останавливаясь в паре метров от стола.

Борис тяжело вздыхает, захлопывает папку и сцепляет пухлые пальцы в замок.

— Вызывал, Птичкина. У нас образовалась… скажем так, критическая ситуация. И ты ее решишь.

— Я? — искренне удивляюсь, мысленно перебирая все свои возможные косяки за последнюю неделю. — Каким образом?

— Имя Артура Гранда тебе о чем-нибудь говорит? — Главврач впивается в меня колючим взглядом.

Ну еще бы. В нашем городе, сложно найти человека, который бы не слышал об Артуре Гранде. Бывший спортсмен, жесткий бизнесмен, владелец крупной корпорации.

И человек, чья жизнь перевернулась пару лет назад после страшной автомобильной аварии на горном серпантине.

Газеты тогда пестрели заголовками о том, что непобедимый Гранд навсегда останется прикованным к инвалидному креслу, а его жена подала на развод, едва врачи озвучили неутешительный прогноз.

— Да, я знаю, кто это. Один из VIP-клиентов нашей клиники, — осторожно киваю.

— Именно, — Борис откидывается на спинку кресла. — Он не просто VIP-клиент. У нас с ним эксклюзивный контракт на реабилитацию и круглосуточный сестринский уход. Контракт, который приносит клинике колоссальные деньги. Но есть одна проблема. Гранд — невыносимый, жестокий, циничный ублюдок.

Жанна в соседнем кресле согласно фыркает, поправляя выбившуюся из идеальной укладки прядь.

— Сегодня утром от него сбежала пятая сиделка за этот месяц, — продолжает главврач. — Светлана — женщина с двадцатилетним стажем! — примчалась сюда в истерике. Рыдала, пила успокоительное и грозила подать на нас в суд за то, что мы отправили ее работать к монстру. Он швыряется вещами, оскорбляет персонал, отказывается выполнять предписания врачей и доводит людей до нервного срыва.

Я слушаю это все, и липкий холодок предчувствия, который появился еще в коридоре, превращается в ледяную удавку.

— И при чем здесь я? — Мой голос звучит тише, чем хотелось бы.

— А при том, Елена Хотелось бы кого получше направить, да только вы и остались, — Борис подается вперед, опираясь грузным телом на стол. — Все остальные либо боятся, либо уже там были и категорически отказываются возвращаться. Так вот, Птичкина. Завтра утром ты переезжаешь в особняк Гранда. С полным проживанием. Будешь его личной сиделкой, медсестрой и, если понадобится, боксерской грушей для его паршивого характера.

Я замираю, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Переехать в дом к агрессивному инвалиду, который ненавидит весь мир? Жить там?

— Борис Альбертович, я не могу. У меня здесь смены. У меня съемная квартира, которую нельзя оставлять, у меня…

— Это не предложение, Птичкина, — жестко обрывает, и его лицо каменеет. — Это ультиматум. Либо ты сейчас же подписываешь согласие на перевод, едешь домой, собираешь вещи и завтра утром отбываешь в резиденцию Гранда… Либо я увольняю тебя прямо сейчас.

В кабинете повисает тяжелая тишина.

— Увольняете? — эхом повторяю.

— По статье, — с садистским удовольствием добавляет Жанна. — За халатность, нарушение субординации или профнепригодность. Борис Альбертович найдет, что написать в твоей трудовой. Ты с такой характеристикой даже в муниципальную поликлинику утки выносить не устроишься, не говоря уже о частных центрах. Волчий билет, Леночка.