Медсестра (не) желает замуж

ГЛАВА 1

Лея Мерова

Космическая станция «Мир-2».

Лаборатория нейробиологических исследований, как всегда, встретила меня треском статистического электричества и писком приборов. В воздухе витал лёгкий запах дезинфицирующих средств и медикаментов, как и практически везде на орбитальной космической станции «Мир-2».

— Доброе утро, Лея Михайловна. Как добрались? — меня приветствовала известный доктор медицинских наук Сергей Нифироч, посматривая внимательным взглядом через линзы стильных очков.

— Замечательно аж дух захватило, — криво улыбнулась я, не став говорить, что несмотря на необыкновенный вид, мой желудок выворачивало наизнанку. Но, я сильная женщина и не собиралась показывать ни малейшего признака слабости перед новым начальником.

Я не верила своему счастью, когда меня взяли на работу сотрудником в нейробиологический центр для проведения исследований в космосе.

Всё-таки не зря же я потратила всё своё время на обучение и работу медсестрой в нейрохирургическом отделении, не считаясь с личной жизнью ради достижения своей мечты. И к тридцати пяти годам достигла немалых высот в медицинской карьере, защитила диссертацию и не собиралась останавливаться.

Разумеется, случались и не слишком удачные попытки завязать личные отношения, но они быстро сходили на нет, и в последнее время я совсем перестала прилагать усилия к поиску того самого, постоянно откладывая это на потом, и погружаюсь в любую работу.

Зайдя в комнату, я засмотрелась на новое, недавно привезённое оборудование роботической системы Кит –2025. Красавец! У меня даже руки зачесались, так хотелось притронуться к нему. С его помощью, которой мы собирались проводить засекреченные исследования с использованием технологии криозаморозки.

— Конечно, Сергей Нифироч. Именно для этого я прибыла сюда, как специалист. И уверяю вас, у меня замечательные аналитические способности и многолетняя практика.

— Да-да, Лея Михайловна, я ознакомился с вашим впечатляющим послужным списком, и удивительно, начинали-то медсестрой.

— И горжусь этим, — говорила я, смотря прямо в глаза начальника. — Именно поступив после окончания медицинского университета в нейрохирургическое отделение, я поняла, что это моё призвание.

Он откинулся в кресле, и скрип кожи эхом пронёсся по лаборатории.

— Призвание… это хорошо, но нам нужны результаты, — в его голосе звучала тень сарказма, или мне показалось? Я не позволила себе дрогнуть под его взглядом. За долгие годы работы я часто сталкивалась с таким отношением.

— Думаю, вы скоро сами убедитесь в моей компетентности, Сергей Нифироч, — ответила я, выкладывая напрямую, не ходя вокруг да около. Беседа проходила совсем не так, как мне хотелось. — Когда начнётся тестирование?

— О, что вы, Лея Михайловна, я нисколько не сомневаюсь в вашей компетентности, как специалиста. Вы не так меня поняли, — отмахнулся начальник и бегло посмотрел на часы. — А, вот прямо сейчас, Игорёк запускает нашу новую криогенную установку. Пройдёмте в зал для испытаний.

Стараясь скрыть волнение, я проследовала за начальником. Моё сердце бешено колотилось. Если испытания пройдут успешно, это станет настоящим прорывом в криогенной инженерии! Не этого ли я хотела? Стать частью истории.

Мы вошли в огромный зал, где возвышалась серебристая конструкция, окутанная клубами холодного пара. А рядом стояли несколько новеньких криогенных капсул из композитного материала, который способен поддерживать экстремальную температуру. Прозрачные крышки плотно прикрывали капсулы сверху, чтобы поддержать вакуум и минимизирую теплообмен.

Вокруг суетились техники, что-то проверяя и настраивая. Игорь, молодой, но подающий надежды инженер, стоял у пульта управления с сосредоточенным видом.

— Система криоохлаждения, основанная на цикле регенеративного охлаждения, обеспечивает равномерное и контролируемое снижение температуры до -196 °C, предотвращая образование кристаллов льда, губительных для клеточных структур. Комплект датчиков и микропроцессоров непрерывно мониторит параметры среды, автоматически корректируя процесс криоконсервации, — зачем-то стал объяснять мне начальник, словно я не знала об этом. — Вы когда-нибудь слышали о таком, Лея Михайловна?

— Также капсула оснащена системой жизнеобеспечения замкнутого цикла, способной поддерживать жизнедеятельность объекта в течение длительного периода времени в случае необходимости. Интегрированный блок питания, работающий на основе радиоизотопного термоэлектрического генератора, гарантирует автономность системы даже при полном отсутствии внешних источников энергии, — спокойным тоном ответила я, направив указательный палец на столбец с цифрами, показывающими работу системы. — Вот здесь, показано, что всё в порядке и мы готовы к запуску.

Начальник как-то странно хрюкнул, не хватало, чтобы добавил, что у женщины есть мозги. Вместо этого он повернулся к инженеру.

— Ну что, Игорёк, готов? — спросил начальник, похлопав щуплого инженера по плечу.

— Так точно! Начинаем охлаждение, — ответил Игорь, и его пальцы забегали по кнопкам. Зал медленно наполнился гулом нарастающей мощности.

Свет мигнул, и на огромном экране побежали колонки с цифрами. Игорь внимательно следил за показателями, внося корректировки в параметры системы. Цена ошибки была слишком высока – сбой в установке мог привести к непредсказуемым последствиям для всего комплекса. Температуру нельзя поднимать сразу, чтобы не включить экстренную защиту многоуровневой системы.

— Давление в норме, температура падает, — доложил Игорь, не отрывая взгляда от экрана.

Начальник кивнул, но напряжение в его глазах не спадало. Он то и дело посматривал на криогенную установку, словно ожидая чего-то. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом компрессоров.

— Сколько времени до стабилизации? — спросил он, не отрывая взгляда от установки.

— Приблизительно...

Внезапно один из датчиков на установке яростно запищал, привлекая всеобщее внимание. На экране высветилось сообщение об ошибке, и прежде чем Игорь сказал нам, какая именно, по залу пронёсся голос системы.