Медсестра в платье с кринолином

2

Пальцы скользят по строчкам, глаза бегают быстрее, чем успевает осознать разум но это именно та радость, что невозможно подделать: я понимаю язык. Письменность — изящная, с завитками и старинными орфографическими выкрутасами, но всё читаемо. Где-то — легко, где-то — как медицинская карта, написанная дерущимся врачом, но смысл ускользает нечасто.

Спасибо за это, местное подсознание. Или тело. Или кто тут отвечает за автоматическую калибровку мозга под реальность.

Я даже улыбаюсь. Редко, но искренне. Сидя между книг с названиями вроде «Об устройстве орденской магии и налогах», «Роль женщины в управлении имением при слабом лорде» и «Сборник административных проклятий, 4 том» я чувствую, что снова становлюсь собой.
Собой новой. Вернее — адекватной версией себя, не выкинутой в тело без мануала, а вооружённой хоть какой-то теорией.

Складываю одну из книг в стопку и тянусь к следующей — и тут…

Скрип.

Дверь. Медленно. Без стука.

Я напрягаюсь, инстинктивно выпрямляюсь, как на обходе, когда заходят проверяющие.

В проёме появляется фигура. Тень. Высокий. Спокойный. Без плаща — в тёмной рубашке, расстёгнутой на одну пуговицу больше, чем нужно.
Роальд.

Конечно. Кто ж ещё будет так бесшумно открывать дверь, словно входит не в библиотеку, а в операционную, где нельзя тревожить астральное тело пациента.

— Не хотел пугать, говорит он спокойно. Голос у него всегда тихий, но плотный. Он не растворяется в воздухе он проникает. Просто… решил проверить, не устали ли вы. Или не сбежали ли. Что, пожалуй, одно и то же.

— Проверяете меня, магистр? я закрываю книгу, не вставая. Или сопровождаете?

— Сопровождаю. По долгу заботы.
А проверяю по долгу здравого смысла. Девушка, упавшая с лестницы, а затем проворачивающая ужин с мачехой, кузеном и графом так, будто всю жизнь вела светские дуэли — вызывает интерес.

Я вздыхаю. Медленно. Слегка утомлённо. Но с достоинством.

— Простите, я плохо себя чувствую. И просто решила — вы не поверите — почитать. Занятие простое, земное. Знаете, бывает полезно, когда не помнишь, кто ты.

Пауза. Он входит чуть ближе.
Не угрожающе. Просто как человек, который не боится границ, потому что умеет их видеть.

— Вы помните больше, чем хотите показать, говорит он. А может быть, просто… не та, кем были.

— Вы очень наблюдательны.

— Работа такая. Магистр, целитель, хроникёр. И, возможно, по совместительству — будущий жених.

Ах, вот оно как. Без обиняков.

Я поднимаю глаза.

— Это пугает вас?

Он усмехается уголком губ.

— Нет. Пугает, что вы не испугались. Обычно на этой стадии девушки падают в обморок. Или начинают шептать про духов.
Вы же…
Вы остались читать свод законов.

— Так я и есть дух, отвечаю. Только дисциплинированный.

Он приподнимает бровь.

— Тогда, дух, прошу вас. Вы заслужили прогулку. А то свечной дым вреден для лёгких, даже привнесённых.

Я встаю. Медленно. Ровно. Не потому, что слушаюсь а потому что интересно, что будет дальше.

Он стоял у полки, медленно перебирая корешки книг, будто искал не столько названия, сколько нужные слова.

— Здесь удивительно, — наконец сказал он, не оборачиваясь. — Эта библиотека. Дом. Ты.
Не как я представлял… и гораздо интереснее.

Я села за стол, положив ладони на раскрытую книгу. Она уже ничего не говорила мне — все мысли были где-то между строк и взглядами.

— Значит, ты всё-таки согласен, что я — не отсюда?

— Я не могу это доказать, — мягко сказал он. — Но чувствую. Не сердцем, не разумом — магией.
Ты не просто Аделаида. Ты — возможность, о которой молчат хроники.

Он подошёл ближе, сел напротив. В его голосе не было напряжения. Только ясность.

— И поэтому я не хочу торопить тебя.
Я уезжаю. По делам. Сначала в столицу, потом — в северные земли. Это займёт… около года.

Я подняла взгляд.

— Год?

— Да.
Много, но и мало, если подумать.
За это время ты сможешь… освоиться. Понять, чего хочешь. Хочешь ли вообще чего-то от меня.
Ты не обязана быть моей женой. Даже если все уже решили за нас.

Я помолчала.
Внутри — не паника. А благодарность.
За то, что он — не ловушка, а пространство.
Редкость в этом мире.

— А ты уверен, что не обидишься, если я… решу не быть леди под руку?

Он улыбнулся, наклонившись ближе.

— А ты уверена, что не обидишься, если решишь быть ею?

Молния прошла по спине — не от слов, от интонации. Там не было ни насмешки, ни жалости. Только уважение. И лёгкий вызов.

— Я оставлю тебе письма, продолжил он. Где буду, чем занят.
И, если захочешь можешь отвечать.
Или молчать.
А через год я вернусь.
И ты скажешь, кто ты. И со мной, или без меня — ты всё равно будешь хозяйкой своей судьбы.

Он поднялся, кивнул и вышел.

Я осталась одна в тишине библиотеки.
С книгами. С домом. С собой.
И вдруг ощутила:
это не прощание. Это — начало.

Сад оказался вовсе не садом — а настоящим зелёным лабиринтом, скрытым между крыльями замка. Вечерний свет ложился на дорожки мраморным отблеском. Воздух пах мятой, сырой травой и чем-то еле уловимым то ли ладаном, то ли ночной магией.

— Здесь редко кто гуляет, говорит Роальд, ведя меня по тропинке между стрижеными кустами. Слишком темно, слишком тихо.

Он идёт рядом, но не слишком близко. Между нами расстояние ровно такое, чтобы я чувствовала его присутствие кожей, но не могла назвать это прикосновением.

— Почему вы действительно согласились? спрашиваю. Жениться, если уж называть вещи своими именами.

— Потому что чувствую, что ваша судьба будет пересекаться с моей, хотите вы того или нет.
И… потому что вы нарушаете узор.