Медведь и воронёнок. Лекарка для оборотня

3

Она до последнего надеялась, что нет, ничего не выйдет, что Настю, её нежную и робкую Настеньку забракуют по какой-либо причине. Она ведь болела воспалением лёгких в детстве, вдруг остались последствия? А порой, когда по весне с небес сыпало колким дождём вперемешку со снегом, и конные экипажи развозили на улицах Николасбурга страшную грязь вперемешку с навозом, тёрла виски и жаловалась на головную боль. Ведь не нужна никому из этих болезная невеста. Помрёт родами или просто не сможет зачать.

Медведь обернулся к остальным и заурчал. Те переглянулись с довольными усмешками, и Саша поняла – не настолько сестрёнка болезная, чтобы от неё отстали. Заявку на отбор ещё осенью подала. Задаток, который потратили на запас дров на всю зиму, получила. Пришло время платить по счетам.

Кажется, она слишком громко выдохнула сквозь стиснутые зубы – орехово-рыжие глаза зверя уставились прямо на неё. Миг, другой – и медведь вдруг закряхтел, тихонько и очень-очень жалобно. Мужики у дверей дрогнули и напряглись, Радим схватился за рукоять короткого клинка, что висел под тулупом на поясе.

- Дядька Ждан, что стряс...

А Ждан Будимирович уже стоял перед ними в человеческом обличии. Растерянный, неулыбчивый. Он одним жестом остановил спутников, что готовы были кинуться к нему. И Саша вновь изумилась – во взгляде, устремлённом на неё, явственно читалось смятение.

- Девонька, - и голос его внезапно дрогнул, - кто ж тебя... так? Да какой же нелюдь с тобой это сотворил?!

Нутро опалило жаром стыда и злости. Им-то какое дело?! Но Саша, похоже, очень устала. Потому как вместо очередной колкости вдруг выдала тихонько.

- Это я сама... Выгорела. Прикрывала наш проулок от чёрного мора после прихода закромешников и разрыва материи. Надорвалась, силёнок не хватило.

И опустила глаза. Не нужна ей их мнимая сердобольность!

- Ждан Будимирыч, с невестой-то что? – очень кстати подал голос Радим.

- С невестой всё ладно, - Саша, старательно разглядывавшая сор и сухую грязь на выщербленном полу (дядька опять не переменил обувь при входе с улицы), могла поклясться, что седой берендей улыбнулся. – Славная девчушка, беспорочная, сердечко мягкое, как булка с сахаром. Ни следов хмеля, ни табака в крови и жилах. И даже нецелованная, так?

- Так, гос... Ждан Будимирович, - кротко отозвалась Настя. – Меня матушка в строгости воспитывала. А сестра всю жизнь примером была и остаётся.

Саша едва сдержалась, чтобы не усмехнуться. Хорош пример – обнищавшая дворянка, состоящая на службе в госпитале для людей из простонародья!

Но Ждан Будимирович лишь довольно крякнул в ответ.

- Первые девицы за сегодняшний день с годными понятиями о чести и достоинстве, - и тут же подобрался, заговорил громко и отчётливо. – Послезавтра на рассвете будь с вещами на вокзале. Бери с собой самую малость, у нас и приоденут, и приобуют, и бабьих цацек отсыплют, коли понадобится. И даже если испытания до конца не пройдёшь – полученное останется при тебе.

Он кивнул остальным, указывая на выход. И лишь когда те исчезли за дверью и громко потопали по лестнице вниз, обернулся.

- Ах, да. Найди себе в сопровождающие тётку побойчее, все расходы и жалованье ей – с нашей стороны. Можно вдову или просто одинокую. Лишь бы скромно себя вела. И не белоручка! В испытаниях всякое может случиться, помощь человека, которому доверяешь, непременно нужна.