Медведь и воронёнок. Лекарка для оборотня

12

И, недолго думая, распахнула перед остолбеневшими сёстрами дверь. Оттуда пахнуло нежнейшими ароматами лимона и мяты, и у Саши рот мгновенно наполнился слюной. Дальше они увидели ковры, что устилали весь пол в вагоне, золочёные ручки на дверях в купе и картины на стенах. Негромко играла музыка.

- Чего замерли? - подмигнула им оборванка. – Пошли за мной!

И зашагала своими латанными валенками по чистейшему ковровому ворсу. Саша с Настей с испуганным оханьем кинулись за ней: неужто полоумная?! Берендеи явно не обрадуются тому, что они привели в их временное пристанище грязную и сошедшую с ума бабу!

А та уже тянула на себя ручку второго по счёту купе. Миг – и дверь с дребезжанием открылась.

Сёстры замерли на пороге, увидев два уютнейших дивана, оббитых зелёным бархатом, что стояли друг напротив друга, и добротный резной стол между ними. На нём стоял медный таз с водой, рядом лежали стопка полотенец и щётка для волос. Стены изнутри были обшиты красным деревом. На одном из диванов валялось широкое домашнее платье с пышными рукавами и вырезом, практически полностью открывавшим плечи.

- Ох, матушка моя, как же всё чешется и воняет! И впрямь сейчас рожу, если не сниму это с себя! – оборванка торопливо скинула дырявую кацавейку в угол.

Следом полетели платок и рваная блуза. Женщина дёрнула завязки на талии, юбка съехала вниз, открывая живот – огромный, с пупком, что выпирал сквозь тонюсенькое кружево дамских панталон из лавки мадам Пан-Ореховой – модистки, которая обшивала самую богатую николасбургскую знать. Округлая грудь топорщила ткань сорочки – шёлковой и тоже очень дорогой, Саша, даже живя при училище и получая от родителей деньги на своё содержание, могла покупать подобные вещи лишь раз в год, к именинам.

А бывшая нищенка уже обтирала лицо смоченным в тазу полотенцем. Затем обернулась на сестёр. Ни следа оспин, щёки румяные, губы полные и яркие, как вишенки. Брови и ресницы оказались не блёклыми серыми, а тёмно-русыми, того же цвета, что и толстая коса, скрученная на затылке.

- Ну чего вы, лапушки? – ласково взглянула она. – Садитесь, гостьями будете. Помогите только платье надеть да валенки стянуть. Я сама-то уж месяц как совсем наклониться не могу, сами понимаете...

И охнула, а затем рассмеялась.

- Я такая бестолковая, даже не представилась! Меня Дарьей звать. Помогайте же, ну? Я сразу нянюшку кликну, она нам чаю с пряниками принесёт.

Оторопевшим сёстрам осталось только послушаться. Но едва они закончили облачать новую знакомицу в платье – очень уютное и мягкое, самое то для её положения – как в дверь торопливо постучали.

- Дарьюшка, ты как? – раздался снаружи тревожный голос Ждана Будимировича.

- Хорошо, дядька Ждан! – крикнула та. – Заходи!

И со вздохом облегчения плюхнулась на один из диванов.

Берендей торопливо вошёл, оглядел собравшихся.

- От я так и думал, что это вы всю кашу заварили! – довольно крякнул он. А затем присел рядом с Дарьей и без обиняков сгрёб её в охапку.

- Чтоб я ещё раз тебя, трясогузку, послушал! Места себе не находил – вдруг обидит кто? Я ж себе не прощу этого потом, да и муженёк твой меня проклянёт, и правильно сделает...

- Ну дядька Ждан! – Дарья капризно надула губы. – Мы ж с Яромиром обо всём договорились заранее, он потому меня и отпустил! А так в важном деле помогла, хоть что-то полезное с меня вышло...

- Не нукай, хитрованка! Я уж без малого семь десятков лет дядька Ждан! А тебе благополучно от бремени разрешиться надо, а не скакать по вагонам в мужицких валенках! А ежели споткнулась бы где да упала?

- Ничего, наскакала же вам достойное испытание невест, - с улыбкой отозвалась Дарья, а затем звонко чмокнула его в щёку. – Не ворчи, всё к лучшему. Нам бы позавтракать, все ж голодные с рассвета...

- Распоряжусь немедля, чтобы вам раньше сюда подавали, - кивнул берендей и с кряхтением начал привставать с дивана.

А Саша так и замерла, раскрыв рот.

- Погодите, так это что... невест испытывали? Сейчас? Мы же едва от столицы отъехали, первая остановка всего через двадцать минут!

- А чего время зря терять? – Ждан Будимирович глянул на неё с лукавой улыбкой, отчего в уголках медово-рыжих глаз появились морщинки. – Нам абы кто в заповедных краях не нужен. Так чего их трясти шесть часов в дороге? Сразу и распрощаемся за первым поворотом. Выдадим по цацке золотой за хлопоты, и будет с них. А начнут кочевряжиться – вообще ничего не получат, кроме жалобы родителям на недостойное поведение. А вы с сестрицей умнички, лучше всех себя повели. Считай, и прошли обе.

- Да я же не... – Саша вдруг смутилась. – Я так, заместо тётки-помощницы.

Но старик ничего не ответил, лишь усмехнулся собственным мыслям. Зато заговорила Настя.

- Ждан Будимирович, а кто ещё первое испытание прошёл?

- Устинья, которая с братишками едет, - берендей слова довольно приосанился. – Вот как чуял, что надо её брать, какие бы там недовольные рожи остальные не корчили. Дальше близнята с Чухонской слободки – худенькие такие, маленькие, как отроковицы. Щекастенькая девка со швейной фабрики на Трёх углах – запамятовал, как её звать. Ну и ещё...