Медведь и воронёнок. Лекарка для оборотня

14

- Барышня, миленькая, ну вставайте же! – кто-то ласково, но настойчиво тряс Сашу за плечо.

Она с трудом разлепила тяжёлые веки. Над ней стояла нянька Дарьи, низкорослая женщина в ситцевом платье. На покатых плечиках её лежал пуховый платок.

- Умаялись совсем, барышня, сон вас сморил сразу апосля завтрака! – качала она головой. – Дарьюшка вас будить не велела, мол, вы лекарка, почти не отдыхаете по долгу службы... А здоровьичко-то беречь надо! Как же вы других лечить будете, коли сами ослабнете?

Глаза у тётки тоже были рыжевато-жёлтыми, как и волосы. Пахло от её рук уютно - сдобными булками.

- Вот у вас в Росслави и отосплюсь, - отшутилась Саша, приподнимаясь. Чья-то добрая душа сунула ей под голову крохотную подушечку, а ноги укрыла стеганым одеялом. – А сестрёнка моя где?

- Отлучилась... по дамским надобностям, - тётка выразительно подвигала бровями. – Сейчас явится. Ужо приехали, надобно выходить поскорее.

И тут же наябедничала со вздохом.

- Дарьюшка последние четверть часа так и провела, стоя у окошечка в коридоре. По мужу соскучилась, сердешная. Едва первая наружу не полетела, хорошо, Ждан Будимирович удержал. Куды ей скакать-то теперь? Всю жизнь пропрыгала на одной ножке, егоза, а теперь привыкнуть не может, что надобно себя поберечь...

Дверь распахнулась, и купе сразу наполнилось шумом и гамом из коридора – засидевшиеся невесты тоже торопились наружу. Поезд тем и хорош, что в нём уютно спать: едешь, а тебя покачивает – туда-сюда, туда-сюда...

Но, как ни крути, по твёрдой земле ходить всяко лучше.

- Санечка, какая ж ты сонная! – улыбнулась стоявшая на пороге Настя. Прибранная, умытая, со свежепереплетённой косой. – Давай собираться скорее!

Саша лишь кивнула в ответ, подавляя зевоту. Как жаль, что сама не успела умыться с дороги! Ну ничего, Дарья говорила, что всех после заселения непременно отведут хотя бы в баньку. Париться Саша не особо любила, от жары ей частенько становилось дурно. Но теплой водой с головы до ног облиться вволю – милое дело! Забыла уж те времена, когда дома могла ополоснуться не спеша, а не над тазом воды, пока Настин папаша совершает вечерние променады.

Она успела лишь пересобрать пучок волос на затылке, надвинуть шляпку ближе ко лбу, чтобы кружевная вуалетка прикрыла хоть немного её заспанное лицо, натянуть перчатки, расправить юбку и застегнуть меховой салоп. Затем подхватила саквояж с вещами и направилась к выходу, стараясь поспевать за сестрой.

Остальные невесты уже спустились вниз, на выметенный до идеальной чистоты перрон. Доски казались отполированными, ни единой соринки, ни единого клочка бумаги. И это в селе, что стояло последним у заповедного леса, где жили берендеи.

Саша с удивлением огляделась вокруг: вот здание вокзала, в паре шагов всего, одноэтажное и деревянное, но тоже чистейшее. На окнах деревянные узорчатые наличники, стены законопачены и покрыты то ли смолой, то ли воском. В Николасбурге деревянное жильё постоянно страдало от сырости и плесени, и хозяева выкручивались как могли, к примеру, промазывали стены смесью из мышьяка, меди и хрома. Но вред жильцам от вдыхания ядовитых испарений наносился немалый. А тут, куда взгляд не кинь, всё природное.

Потому и пахло от железной дороги гарью и креозотом, а от вокзала – хвоей и деревянной стружкой. И второй запах усиливался с каждым их шагом к распахнутым воротам, за которыми – Саша видела уже отсюда – толпились нарядные торговки с пирогами да леденцовыми петушками на палочке, извозчики и прочий люд, среди которого толклись и пассажиры, ехавшие в последних вагонах. И гомон над этим всем стоял преизрядный!

- Варенье, варенье, брусничка на меду, лечит любые хвори!

- Пирожки с капустой, с ягодой, с припёком, сама бы съела, да деньги нужны!

- ...никак не можно за два грошика до Сарани довезти, там десяток вёрст по буеракам, побойся Бога!..

- А у Дёгтихи с Малых Коньков лучший самогон на всём здешнем рынке, дерёт горло так, что любая застуда вмиг проходит...

- Помогитееее, кошель срезалииии!

- Р-р-р-разойдись! Пустите пр-р-редставителя власти, подлецы, а не то... Милости прошу, господа оборотуны!

Сопровождавшие невест берендеи вместе с красномордым городовым проворно сдвинули толпу в стороны, чтобы девицы, и без того озиравшиеся по сторонам с открытыми ртами, не попали в бойкие руки лотошниц и не утратили сбережения, на которые запросто могли бы позариться карманники. Невесты с тётками рванули сквозь людскую кучу-малу почти бегом, вцепившись в сумки и баулы.

Путь их лежал вдоль длинной кованой ограды к нескольким узорчатым возкам, запряжённым сытенькими мохнатыми лошадками. Около одного из них стояла Дарья в светлой шубке, подбитой алым сукном, русая коса торчала из-под беленькой меховой шапочки. Сейчас она замерла в объятиях молодого широкоплечего мужчины в коротеньком тулупе до середины бедра. А тот притягивал её к себе и целовал в губы – горячо, пылко, не оглядываясь на прохожих. Так, как только мог целовать влюблённый и сгорающий от страсти жених свою юную невесту.

Саша едва не споткнулась на ровном месте. Хорошо, что остальные замедлили ход после пробега по торговой площади и шли, не оглядываясь.

- Уму непостижимо, - выдохнула она возмущённо. – Среди бела дня, да при всех...