Медведь и воронёнок. Лекарка для оборотня

18

Дом, в котором их с сестрёнкой разместили, напоминал сказочный терем. Снаружи весь узорчатый, козырёк, стреха, наличники на окнах – словно музейные экспонаты. Стоишь и вглядываешься в диковинных зверей и птиц, невольно открыв рот.

- Глянь, Санечка, птица Алконост над верхним окошком! – замерла Настя у самого крыльца. – Какая красивая!

- Это которая с женской грудью?

- И с руками. А ещё есть Сирин, у неё ни рук, ни груди, лицо печальное и поёт она песни, предвещающие всякое нехорошее...

Настя задумчиво почесала нос, а затем рассмеялась.

- Хотя, если бы мне древние боги не отсыпали ни титек, ни рук, одни крылья, я бы тоже предвещала людям всяческую гадость – просто из вредности.

Внутри дома царил уютный полумрак. Из сеней, пропахших свежими дровами, сёстры шагнули в просторную комнату, по размерам больше напоминавшую залу. Огромная, недавно побелённая печь в углу, сонно поющий огонь за раскалённой заслонкой, от которой несло жаром во все стороны – не берись и даже не подходи, если не умеешь! У противоположной стены на второй этаж тянулась массивная деревянная лестница из тёмного дуба.

Всё вокруг казалось монументальным и вечным, незыблемым – и лестница, и стол, и огромные скамьи. И здесь же тёплая печь, ковры на полу, приглушавшие шаги... В сумме оно настраивало на уютный лад и давало ощущение дома – того, где ты долгожданный гость. Где сами стены защитят тебя от любых невзгод и напастей.

Разместиться им помогала девушка, отдалённо походившая на саму Сашу – тоже черноволосая, худенькая и ясноглазая. Только росточку в ней было - Насте по плечо, а Саше и вовсе по грудь. И взгляд доброжелательный и ласковый. То ли вымуштровали их тут всех, чтобы и слова дерзкого гостьям пикнуть не могли, то ли и впрямь характер такой. И звали её приятно, хоть и непривычно для столичного слуха – Виринея.

- Ты будто из древних легенд с таким именем вышла, - восхитилась Настя, усаживаясь за стол, на котором уже пыхтел потихонечку небольшой самовар.

- Можете звать меня Неей или просто Нейкой, - рассмеялась девица. - А у нас тут всё будто из древних легенд! Берендеи – они как репки, если уж вросли в землю, так лучше их не трогать и не шевелить ни в какую сторону. Хорошо – и хвала Каменной матушке, завтра будет ещё лучше. Так и живут, столетиями ничего не меняется. Вы же видели – оружие только холодное, клинки всех мастей. И княжье войско дружиной называется, и по её же принципу создано… Если бы не Ратмир Михалыч, до сих пор бы и воду из колодцев таскали на себе!

- А теперь он один за всех вас таскает? – не удержалась от ехидства Саша. – С его ростом и силищей неудивительно.

Виринея не обиделась, наоборот, уже расхохоталась во всё горло. И смех у неё оказался настолько заразительным, что и обе сестры прыснули следом.

- Ой, как пошутите, барышни, так хоть стой, хоть падай! Нет, он же учёный человек у нас... ну, в смысле, берендей. В вашей столице жил подолгу, нанимал за большую мзду преподавателей из академий всяческих, чтобы уроки с ним проводили – как это? – девчонка наморщила лоб. – О! Ин-ди-ви-ду-аль-но! В одно рыло, получается. А потом у нас это всё приспособил. Старики ворчали поначалу, а потом всем шибко понравилось. А уж простой народ его уважает донельзя. Раньше служки-то коромыслами да вёдрами воду таскали, а теперь вон чего.

Виринея открыла неприметную дверку, за которой обнаружилась облицованная мрамором ванная комната. И здесь было теплее, чем во всём доме. Вдоль правой стены шли трубы, спускаясь к широкой чугунной ванне на изогнутых ножках. Большой, в ней вольготно разместились бы не только любая из невест, но и вышеупомянутый Ратмир Михалыч.

- Вот тут, барышни, краник в одну сторону повернёте, и горячая вода польётся, в другую – холодная. Водопровод оно называется, вспомнила! Пока не во всех домах есть, но рано или поздно и до самых окраин дойдёт.

- Мы знаем, что это, - поспешила заверить Саша. – А обогрев воды за счёт чего происходит? В столице такое разве что во дворце государя-императора имеется.

- А это Ратмир Михалыч в каждом околотке велел по десятку подземных печей соорудить, с них тепло к воде и идёт. Что-то с ними ворожит по-своему, по-учёному, я в этом не понимаю ничегошеньки, - девчонка тут же смутилась, и Саша решила не донимать её расспросами.

Мягко говоря, она была удивлена. Ехали в глушь к диким зверям и всерьёз боялись, что жить придется в землянках, а то и в пещерах. А попали в цивилизацию, которой не каждый богатый дом Николасбурга мог похвастаться!

После ванной Виринея повела их на второй этаж и показала комнаты с кроватями шириной с половину кабинета Якова Меркурьевича и дамскими туалетными столиками, которым позавидовала бы любая столичная кокетка. А вот одежда в шкафах была под стать той, что носил здешний люд – и вроде ткани богатые, да покрой самый простой, даже где-то деревенский. Ни тебе фестончиков на рукавах и по подолу, ни турнюров, придающих женскому силуэту характерные объёмы в задней части.

Но Саша рассудила так: им с сестрой всё равно не привыкать к модам, что менялись в Николасбурге едва ли не каждый год – просто из-за нехватки денег. Было у неё с собой одно нарядное платье, уцелевшее после прошлой жизни, так его здесь и носить негде. А у берендеев одежды простые, зато вышивка дорогая даже на нижних льняных рубахах. И на платьях из украшательств – костяные пуговки да кружева, никаких металлических пластин и проклятого китового уса. И пуховые платки с шалями – не серого и белого цветов, которые вязали мастерицы в большом мире, а розовые, лиловые, зелёные, как едва проклюнувшаяся из земли трава...