Медведь и воронёнок. Лекарка для оборотня

21

Хотя, было, чему удивляться – князю, которому (если верить дядьке Ждану и остальным) позарез требовалась жена, едва стукнуло девятнадцать лет.

И не было в его теле крепости медведя-оборотуна. Да, с оружием он явно обращаться умел, как и носить богатые одежды. Однако княжий венец всё равно смотрелся на нём странно и чужеродно – слишком уж массивный для его изящной, почти подростковой головы.

Неудивительно, что кандидатки на отбор невест пребывали в недоумении – им предлагали состязаться за руку и сердце юнца, которому бы по возрасту учиться в военной академии для дворянских детей. Или у медикусов на факультете, как раз гимназию бы окончил и поступил.

Но нет, он уже правит хоть и небольшим, но всё же княжеством. Отдаёт приказы дружинникам, любой из которых переломит его пополам одним ударом. Как он держит в узде армию, как она слушается его приказов? Неужто более достойного на эту роль не нашлось?

И хуже всего было то, что Саша видела: юный князь умён и сметлив, и прекрасно понимает, о чём думают девки и их сопровождающие. Потому и щёки его подёрнулись смугловатым румянцем, но он держал себя в руках – речь его лилась чётко и уверенно, пальцы, лежащие на узорчатых подлокотниках, были расслаблены.

Приём длился недолго – кандидаток заверили, что берендеев народ несказанно счастлив приветствовать участниц очередного отбора невест, пожелали успехов, деликатно выразили надежду, что все приехавшие найдут себе пару и останутся в этих краях навсегда. Дальше юный князь сослался на занятость и покинул помещение вместе с частью дружины.

Остались только два крепких парня на охране у дверей и въедливая бабка-ключница со стопкой бумаги в руках. Она построила невест в очередь к столику в углу и принялась записывать с каждой мерки для пошива одежды и обуви, попутно читая нотации о правилах приличия.

- Вести перед себя перед его благородием Владияром Михайловичем и остальными как подобает стыдливым девицам! – гнусавила она. – Смеяться должно тихонечко, прикрывая рот ладошкой, а не гоготать, подобно ослице, что объелась забродивших на солнце груш! В харчевни ходить токмо с сопровождающими! Хмельное в рот не брать, срамные частушки во всю глотку не орать, поняли? Даже если будут деньгу предлагать, не смейте позориться! К тому же, вам голос ишшо для испытания понадобится, надрывать его не надо, чай, не на пожаре и не посреди рынка...

Настя заговорщически ткнула сестру локтем в бок и шепнула.

- Похоже, инциденты со срамными песнопениями тут уже были...

- Так брали бы девок поприличнее, вроде Барановской, они за такие постели, на которых мы спали, и споют, и спляшут, как местным господам заблагорассудится, - рассмеялась Саша. Благо, их разговор тонул в общем гуле голосов. – А если хотят доброе сердце с открытой душой, так пусть знают, что ума с воспитанием к ним порой и вовсе не полагается.

- Да ладно, наносное это всё, - отмахнулась Настя. – Научатся потихоньку, девки и вправду хорошие. Заметь, ни у одной глазёнки жадно не заблестели при виде князя, ни одна с ним даже не попыталась кокетничать. Парень-то хороший, не спорю, и партия выгодная со всех сторон. Да только мне его если и хочется обнять, то как младшего братца, взвалившего на себя непосильную ношу. Может, померли родители скоропостижно, а правитель должен быть непременно женат?

- Может, - Саша пожала плечами. – А ещё забавно, что у них тут Михайловичей прорва, заметила?

- Как и у нас Ивановичей – половина доходного дома. Михайлович медведям даже больше подходит. Как и Потапович. Вот будет умора, если и впрямь у них тут половина города с одним отчеством, а половина – с другим! И несколько Будимировичей, дядька Ждан да братья его...

Освободившиеся девицы в приёмной зале князя не задерживались – дядька Ждан перед встречей обмолвился, что к обеду около горки развернётся ярмарка выходного дня, на которой можно купить подешевле всяких лакомств, каких и в столице нет. Неудивительно, что девкам, накануне получившим от берендеев по небольшому, но увесистому кошелёчку с медными и серебряными деньгами, та ярмарка была намного интереснее встречи с князем.

«Всё же какие они ещё дурёхи неразумные», - размышляла Саша, выходя в коридор. Они с Настей оказались последними в очереди, но печалиться по этому поводу не стали – обе видели ярмарки и повеселее, и побогаче. Давно, конечно, в прошлой жизни, когда ещё живы были родители, и необходимость перебиваться с хлеба на воду не висела над их семейством карающим мечом. А теперь деньги лучше отложить в кубышку, потом пригодятся.

Сдавленное разноголосое хихиканье они услышали, ещё не дойдя до поворота к лестнице на нижние этажи. А затем – уже со двора – лязг оружия и задорный мужской гогот, порой перемежавшийся такими словами, которые приличным девицам и знать бы ни к чему.

Настя махом покраснела, как помидор. Саша же только поморщилась – нецензурную брань она слышала ежедневно и в лучшем военном госпитале столицы, и на нынешнем месте службы, где лечили городскую бедноту. Но вояки ругались от невыносимых страданий, в остальное же время терпели – офицерская честь не дозволяла выражаться при дамах. Поэтому их было жалко. А вот нынешних посетителей, вроде Малашки Пыжиной да паскудного Савелия – ни капли.

- Что происходит? – спросила она, выйдя из-за поворота. Невесты вместе с сопровождавшими тётками грудой столпились у распахнутых окон, не обращая внимания на холод, и глазели во двор, давясь хохотом и прикрывая рты – кто краем юбки, кто голой рукой.