Медведь и воронёнок. Лекарка для оборотня

22

Они стояли на третьем этаже княжеских хором, что возвышались над землёй на добрые тридцать аршин. Гостевые двери на улицу располагались на восточной стороне, куда вела лестница. Девки же толпились у окошек со стороны, где заходило солнце.

Сейчас оно стояло в зените, заливая лучами утоптанную площадку, кучу стального оружия на телеге возле чёрного входа, брошенные рядом тулупы с рубахами – и толпу здоровенных рыжих парней едва ли не в чём мать родила. Точнее, в одних исподних портках, закатанных сильно выше колена.

- Ну хорошииии! – ахала щекастая девчонка в фабричной кацавейке. – Я таких справных в жизни не видела!

- А ты много мужиков голых видела? – подняла брови одна из худеньких и невысоких близняшек с Чухонской слободы.

- Голых – ни одного. Но пузо шире задницы под одёжей не скроешь, - грубовато, но точно отметила щекастая. – А тут как на званом обеде, прости меня, Господи! Когда надо одно блюдо выбрать, а никак не можно, потому что они все...

Саша не являлась ни ханжой, ни стыдливой девицей – куда, в её возрасте и при лекарском ремесле? Потому и не стояла, хихикая и заливаясь румянцем. Да и с чего бы? В военном госпитале она тоже видала офицеров, которые в императорскую гвардию попали будто прямиком из мастерских для художников и живописцев, где служили натурщиками.

Однако увиденное и впрямь впечатляло. Парни и молодые мужчины, что натирались снегом для пущей бодрости, а затем с азартом сшибались друг с другом в полушутейных поединках, прямо-таки излучали силу и мощь. Ту самую, крепкую, как земля, горячую, как первозданный огонь, от которой каждая женщина в мире однажды на краткий миг переставала дышать. И носителя, пусть он и прошёл по краешку её судьбы, пусть повстречался первый и единственный раз, и то в людской толпе, никогда не забудет. Здоровенные, крепкие, ни одного калеки. Из возможных недостатков разве что шрамы на мощных, как дубовые столбы, торсах и ручищах.

- Это вроде бы княжья младшая дружина, - шепнул кто-то из девиц. – Почти вся неженатая, Ждан Будимирыч сказал!

«А наш пострел везде поспел, даром что возраст быстро бегать не позволяет, - про себя фыркнула Саша. – И насчет поведения благонравного Насте намекнул, и другим про потенциальных женихов рассказал... Не специально ли это всё подстроено? Понятно, что тренировки у бойцов ежедневно проходят, но, чтобы в одно и то же время с приёмом у князя гостей?»

- Ратмир Михалыч, выходи, хватит бока над своими чертежами растить! – вдруг заорал с задором один из бойцов. – Или задницу на обходе границы отморозил? Или передницу?

Двор взорвался ржанием похлеще, чем конюшня, полная жеребцов.

- А может, его приласкал кто из кухонных девок, потому и не выходит? Я бы тоже всех вас променял на одну голую девицу!

- Да сама Иваниха и приласкала! В самом соку баба, дважды ягодка! Сорок пять плюс сорок пять...

- Иди т-ты к козе под хвост, паскудник! – вдруг раздался из окошка на первом этаже сварливый старушечий голос. – Шоб у табе срамной уд отсох и отвалился, а следом и язык, который про менэ таку пакость мелет!

- Ой, - вспыхнувший краской парень прикрыл рот ладонью. – Не сердись, бабушка Калина, я не со зла...

- ...а по врождённому скудоумию, - закончил стоящий на крыльце чёрного входа Ратмир.

Не было только что – и вот он тут, как чёрт из табакерки! Стоит в одной рубахе, даже тулуп не накинул. Увидев светлые волосы, скрученные на затылке в узел, Саша поняла, что они немалой густоты, а длиной до лопаток, если не больше.

Ратмир двинулся к собравшимся, на ходу расстёгивая и скидывая с плеч рубаху. Саша едва не присвистнула изумлённо – вот это громадина! Встань они рядом, она бы едва достала макушкой до его плеча!

А берендей швырнул рубаху на телегу с клинками и одёжей, зачерпнул горсть снега, натёрся ею и медленно пошёл сквозь толпу. Остальные вояки живо расступились в стороны, образуя круг.

Ратмир остановился точнёхонько в центре, с нарочито-скучающим видом оглядел собравшихся, покрутил плечами вправо и влево, разминая мышцы – и лишь потом лениво поинтересовался.

- Кто тут самый нетерпеливый? Кто няньку мою старую поносными словами обзывал?

Языкастый молодчик явно струхнул, но вперёд-таки вышел, и у Саши дрогнуло сердце – этот тоже здоровенный, ниже Ратмира, но руки мощнее, а торс и вовсе как бочонок! Неужто сцепятся по-настоящему? Если да, то лекарям потом работы до праздника Богоявления хватит, одни сломанные носы да челюсти заживлять придётся не меньше двух недель! Тихонько ахнула рядом и щекастая девчонка, зажимая рот рукой.

Однако кулачищами махать бойцы не стали. Вместо этого сомкнулись плечами, будто приклеились друг к другу, а затем с пыхтением начали толкаться. Несколько ударов сердца – и Ратмир не просто сдвинул с места коренастого соперника, но ещё и протащил его по земле не меньше трёх аршин. Парень кряхтел и с усилием упирался ногами, но бесполезно – с таким же успехом он мог бы попытаться остановить съезжавший со скалы валун выше собственного роста.

- Перед Иванихой извинись, как следует! – рыкнул Ратмир, разминая плечо. Затем снова огляделся по сторонам и громко позвал. – Ну, кому ещё неймётся?

Всё же победа далась ему не играючи, не одним движением пальца. Саша невольно задержалась взглядом на груди, едва опушённой светлыми волосками, которая сейчас ходила ходуном – дышал Ратмир прерывисто и глубоко. И со странной досадой признала, что мужик он и впрямь красивый, глаз не оторвать. Если нарисовать его, так и в атлас по анатомии сгодится, и какой-нибудь богатой купчихе для украшения спальни – на стенку повесить и вздыхать украдкой.