Медведь и воронёнок. Лекарка для оборотня

28

Напрасно боялась – похоже, берендей решил, что полоумной бабе сам чёрт не брат, потому преследовать не стал. Саша мчалась, судорожно хватая ртом ледяной воздух и проклиная валенки, в которых было тепло гулять, но крайне неудобно бежать.

И когда в боку закололо уже невыносимо, а выступившие от обиды слёзы начали подмерзать на щеках и ресницах, дорога вдруг вильнула вправо, и Саша увидела частокол и терем, из-за которого виднелись окна со знакомыми сисястыми бабами на наличниках. И закричала бы от радости, да дыхания уже не хватало.

Она ввалилась в дом, тяжело опустилась на лавку у стола, даже не раздеваясь. Только скинула шапку и уронила полыхавшее лицо в ладони. Хуже ситуации не придумаешь! Сейчас белобрысый подлец растреплет о ней по всем закоулкам городища, с него станется. А что скажет дядька Ждан, когда узнает? Хороша тётка, должна за невестой приглядывать и честь её блюсти, а сама...

Саша горько всхлипнула, и тут же из-за печки послышалось деликатное шуршание. Домовой вылез на загнетку позёвывая и почёсывая живот.

- Эй, лекарка, ты чаво это? Дышишь, как будто у тебя волчишка зубастый на юбке висит, жизни угрожает... Бежала, что ль?

- Бежала, Гордей Велесович, - Саша снова всхлипнула. – Не от волчишки, а от медведя только. Мужик ко мне лапищи тянул, говорил, что желанием я пахну...

Она ожидала, что домовой разохается, выказывая сочувствие, или начнёт ругаться на невоспитанного поганца, поминая его родню до десятого колена. Но нечистик вдруг довольно заулыбался.

- Нешто наша ледяная королевишна оттаивать начала? Значит, выздоравливать начнёшь ещё быстрее. А речей откровенных не стесняйся, это у вас, у людей, они срамные, а оборотуны сразу чуют, ежели кому-то искренне по нраву пришлись. И чаво тогда вокруг да около ходить, реверансы отвешивать? Так что не боись, не хотел тебе обиды тот мужик. И стыда в этой ситуёвине никакого нетути, ибо запах чует лишь тот, кого девка желает, потому прилюдного позору тебе не будет...

- Это как? Сами же говорили, чтобы кандидатки себя блюли, а оказывается всё просто, обнюхали друг друга и в койку?! – от возмущения Саша едва не пустила голосом «петуха».

- Вот так, - домовой пожал плечами, явно не понимая, чего она бесится. – Кандидатки те, которые вели себя непотребно, шли на это сознательно, с холодным сердцем, секёшь? А ежели двое понравились друг другу – стыда в этом нетути, говорю же. Тем более, взамуж ты не собираисся, сама ж себя пяткой в грудь давеча била. Тебе можно.

Домовой сел с ней рядом на лавку. Утешающе погладил мохнатой ручонкой по колену, стряхивая с юбки налипший снег.

- Ну, скажи хоть, что за мужик. Я туточки про всех знаю, кто чем живёт и дышит. Вдруг он женат, и тогда сразу надо гнать его в шею. Или скупердяй, что и на бусы жемчуговые девице не расщедрится, так и ну его к лешему, придумаем, как отвадить.

- Правда? – обрадовалась Саша. – Помоги, Гордей Велесович, сделай милость! Не нужен он мне даже со всеми сокровищами мира! К тому же, говорят, он похабник и бабник, каких мало. Я ему пощёчину-то залепила, когда целоваться полез, потому и отпустил. Но вдруг злобу затаит?

- Так скажи, кто, и помогу. Чего тарахтишь без умолку?

- А он у вас один такой, других, ему подобных, я в городище не видела. Ратмиром зовут.

Домовой, явно хотевший что-то сказать, вдруг выпучил глаза и заслонил мохнатыми ручонками рот.

- Ратмир Михалыч? – прогудел он сквозь сомкнутые ладошки. – Светловолосый такой, высокий?

Дождавшись Сашиного кивка, домовой побледнел, едва не слившись со скатертью на столе.

- Так ты что, полоумная, старшему братцу нашего пресветлого Владияра Михалыча тогось... по харе съездила?! А потом и речами поносными обругала?

Нет, зря Саша решила, что хуже ситуации не придумать. Мураши побежали по спине целыми табунами.

- Ратмир - старший брат князя? – хрипло сказала она. А затем ляпнула сдуру. – А чего ж он тогда... сам не князь? Он же больше прав на престол имеет...

И сама себя едва не стукнула по лбу. Вот уж впрямь дурища, влипнуть в такую ситуацию – и думать о том, что её совершенно не касается!

Домовой словно прочитал её мысли – моментально вспыхнул от гнева.

- А не твоего бабьего умишка дело, отчего он не на троне, поняла?! У него поважнее дела имеются! Лучше думай, как выкручиваться будешь теперь! – он спрыгнул с лавки и забегал по половицам туда-сюда, воздевая руки к балкам на потолке. – Это ж надо, а? Братцу старшому нашего князюшки по роже дать за то, что он тебе свои симпатии выказал! Да любая девка была бы рада такой чести, поскакала бы тут же к нему в объятия, не задумываясь о правилах приличия!

Саша тоже вскочила на ноги.

- Думай, что несёшь! Пусть тогда и пристаёт к другим девкам, хоть к десятку за раз! У него здоровье, небось, железное, всех облагодетельствовать хватит! А мне подобного счастья и даром не нужно! Я не какая-нибудь там мовёшка...

И Саша ринулась во двор, чтобы не срамиться своей несдержанностью ещё и перед нечистым духом.

Солнце потихонечку начало клониться к закату, но вездесущие воробьишки, облепившие ближайшие деревья, этого не замечали. Они продолжали гомонить, прославляя погожий, пусть и чутка морозный денёк. Саша без сил опустилась на качели и закрыла глаза. Вымокшая «паутинка» неприятно холодила шею.