Медведь и воронёнок. Лекарка для оборотня

29

А на берендеево городище тем временем опускался вечер, мороз всё сильнее щипал за нос и щёки, выпотевшая на солнышке смола на сидении качелей застыла янтарными капельками.

«Совсем ведь свежее дерево, ароматное. Похоже, совсем недавно отпилили», - Саша погладила одну из досок озябшими пальцами, словно выспрашивая у неё ответа.

От навалившейся усталости, помноженной на растерянность, не хотелось двигаться. Но она всё же вздрогнула, услышав сбоку тихий шорох. Подняла глаза и увидела около крыльца старуху – крохотную, повыше Гордея Велесовича, но тоже росточком едва ли не больше комнатной собачонки, вставшей на задние лапы. Сморщенную, сухонькую, в простеньких одёжках, покрытых пеплом.

- Ииии, миленькая, вляпалась ты по самые ухи! – затараторила она тоненьким голосочком. – Это ж надо было такое вытворить, с самим князевым братом рассориться! Куды только твои глазыньки глядели? Нешто не поняла, какая он важная птица?

Саше бы возмутиться, но вместо этого слёзы покатились по щекам.

- Не поняла, - прошептала она сдавленным голосом. – Если бы я знала, что так выйдет, в жизни бы сюда не поехала...

- Не надо было, это верно, - покивала бабка, затягивая на седеньких волосах такой же испачканный в золе платочек. – А таперича токмо и остаётся тебе назад в столицу вертаться. Сестрёнке младшой без тебя лучше будет, сама ж понимаешь. Ты ей завидоваешь, небось, она здоровая девка, а ты хворая...

- Что? – Саша аж растерялась. – Ничего я не завидую! Я буду только рада, если Настя замуж по любви выйдет! И пускай за оборотуна. Я всё равно одна буду век коротать, мне никого после смерти жениха не нужно.

А затем прищурилась.

- А вы, бабушка, кто? Гордея Велесовича жена?

- Она самая, - старуха довольно закивала. – Вот я и вижу, что хорошая ты баба, мягкосердечная. Сестрицу свою любишь искренне. Так не губи ей жизнь. Сейчас вас обеих в колодки и в поруб посадят, за оскорбление здешней власти. И чаво делать будете?

- Не знаю, - Саша укусила себя за нижнюю губу, чтобы не зареветь уже в голос.

- Я зато знаю, - бабка живенько взобралась на качели и села рядом. – Бежать тебе надыть, голубка моя. Собирай вещи и в лес, по той же самой тропе. Через малое времечко дойдёшь до развилки с указателями, тама постучишь три раза по буковкам и откроются здешние Врата наружу. Главное – сбеги, а за сестрицу не бойся, без тебя её не обидят. Всё ж невеста, как ни крути.

Ну вот и всё. Отчаяние навалилось на Сашу, не давая дышать. Голова закружилась. Бабка сочувственно поглаживала её по руке, и от этой нехитрой ласки почему-то хотелось выть волком. Неужели всё кончится вот так?

Но ведь правду старуха говорит. Саша для Насти в нынешнее время – обуза. Сестра, которая со временем станет приживалкой в чужом доме, старой девой-неудачницей. И это если сейчас всё обойдётся. Если же нет, и Ратмир затаит обиду на непокорную бабу, то...

- Мне вещи собрать надо, - глухо сказала она.

- Собирай. Гордеюшки дома нетути, побежал с другими доможилами советоваться. Да только ничем они ему не помогут, лишь хуже сделают...

Как во сне, Саша вошла в дом. Гордея Велесовича и впрямь не было, печка успела остыть, на загнетке горкой возвышалась немытая посуда. Она поднялась к себе, абы как покидала вещи в саквояж, переоделась в своё, в городское. Лишь валенки решила оставить – в ботиночках через высоченные сугробы не пробраться. У указателя переобуется. Свечку зажигать не стала, и теперь темнота в углах казалась живой и очень ядовитой. Казалось, присядь и закрой глаза – и лягут пальцы злобных тварей, что прячутся во мраке, на макушку, отнимая последние крохи тепла и разума.

Оставаться здесь ещё хоть на минуточку было выше Сашиных сил, и она торопливо сбежала вниз по лестнице, а затем сразу во двор. Бабка тоже исчезла, но сейчас Саша была этому рада. Ни с кем прощаться ей не хотелось. Настя непременно начнёт отговаривать, проситься с нею – и что им делать вдвоём в большом и враждебном мире? Ладно, она сама, дура, виновата, а сестре за что страдать?

Поэтому Саша открыла калитку, оглядела пустынную улицу, с облегчением выдохнула – никого. Если здесь и впрямь до Белых Врат пешком недалеко, может, и успеет на вечерний поезд до Николасбурга. Переночует в госпитале, ничего страшного. А если Савелий узнает, так невелика беда. Он всего лишь важная полицейская шишка, не брат государя-императора. Потом придумает, как с ним сладить.