Медведь и воронёнок. Сердце пополам

Глава 2

Однако в одном Саша была уверена – не все радовались её появлению рядом с членом правящего рода. Поэтому она предусмотрительно спрятала в карман один из крохотных флаконов с микстурой, и уже поздним вечером, когда они остались в допросной вдвоём, откупорила и выпила его прямо на глазах Ратмира. Тот лишь со стула подскочить успел.

- Воронёнок, ну зачем…

- Потому что мне самой это важно, - правдивые слова и впрямь выскользали из её рта с лёгкостью, словно смазанные маслом. – Хочу, чтобы ты мне доверял не только головой, но и сердцем. Я никогда не держала в твой адрес камней за пазухой, хоть ты меня порой и доводил мало не до белого каления. Ни разу не думала и не планировала чего-то такого, что способно навредить тебе, Владияру Михайловичу или любому из местных жителей. И скорее умру, чем стану пособником чужих планов, хоть закромешников, хоть шпионов, да хоть чёрта лысого. Я… кажется, начинаю любить здешнюю землю.

На последней фразе голос у неё дрогнул – не хотела ведь признаваться в этом даже самой себе.

А Ратмир впервые за этот долгий и напряжённый день вдруг заулыбался.

- Ты не представляешь, как я рад это слышать.

И не задал ей тем вечером (пока действовала микстура правды) больше ни единого вопроса. Ох, Саша, успевшая за месяц плотного общения изучить его характер, высоко оценила этот жест доброй воли! Наверняка аж подмывало спросить что-нибудь ехидное или и вовсе срамное. Но – не стал.

Потому что благородство его натуры и впрямь перевешивало все иные недостатки. Чему у Саши на руках были неопровержимые доказательства в виде письма от Якова Меркурьевича и результатов испытаний.

Тем же вечером Саша открыла конверт из госпиталя и ахнула. В её руках оказался документ с детальной расшифровкой личности Ратмира - не только с анализом возможных заболеваний, включающим нервные расстройства и помутнение рассудка, но и с описаниями свойств характера. Делался тот анализ на заговоренных чародеями приборах по крови, взятой у пациента. И, конечно же, не в стенах их госпиталя, а в более приличном заведении, где доктор Веласиус порой консультировал состоятельную клиентуру. Стоило обследование сумасшедших денег, даже по меркам весьма небедного купеческого сословия.

А вот среди продвинутого дворянства, любящего всякие диковины, заказывать подобную бумагу для сына или дочери перед заключением их брака считалось делом не только модным, но и правильным. Как иначе узнать, сойдётся ли пара по характеру и темпераменту, и не ждёт ли новоиспечённую семью беда в виде хилых малокровных детей?

«Милая Саша! – писал Яков Меркурьевич. – Не сочти мою выходку за хамство в высшей его степени или назойливость, ибо исхожу я исключительно из желания позаботиться о тебе. Поэтому просто прими от меня сей документ в дар. Твой медвежий визави великолепен во всех смыслах, признаться откровенно, я в невероятном восторге: такого чудесного экземпляра, пышущего здоровьем, в том числе, и мужским, мне не доводилось изучать никогда в жизни. Жаль, он скрытен, как все берендеи, и о себе не поведал практически ничего, лишь дозволил взять у себя пробы крови и тканей, и то скрепя сердце. И сказал, что ты помогаешь ему в каком-то важном деле. Но, поняв, что я отношусь к тебе с искренней симпатией, в какой-то момент признался, что у вас с ним периодически возникают разногласия, а за день до отъезда он тебя изрядно напугал, о чём теперь весьма сожалеет.

Спешу заверить, Сашенька, что бояться его не следует - психическое состояние его в полной гармонии. Да, с поправкой на некую агрессию, что неудивительно, ведь Ратмир оборотень, и его медвежья натура даёт о себе знать. Но щедрости и великодушия в нём тоже с избытком, а уж интеллект заставил бы лопнуть от зависти половину министров при дворе государя-императора. И пусть он слегка неотёсан и чересчур прямолинеен для дворянина – в сравнении с его достоинствами это сущие пустяки. Тем более, в день отъезда он, зайдя попрощаться и забрать бумаги, обмолвился, что мог бы тебя излечить древнейшим в мире способом, да только ты верить ему не желаешь, не позволяет не образование, ни дворянское воспитание.

Дорогая моя девочка – простишь же мне эту вольность? Ты дорога мне как дитя, я был бы горд иметь такую дочь. Поэтому и совет даю исключительно отеческий – попробуй, если этот приятный мужчина тебе по вкусу. Когда на кону шанс вернуть здоровье и чародейскую силу, стоит отринуть любые условности. Закон ты никакой не нарушишь, а Бог милосерден, он знает, как ты настрадалась, и непременно грех сей простит. Что касается достоверности его умозаключений по поводу твоей болезни, я склонен им верить, потому что…»

Дальше в письме Яков Меркурьевич привел Саше едва ли не с десяток примеров, как можно вернуть чародейский дар с помощью близости, но все они были взяты из сказок и легенд, не из научных трактатов по медицине и колдовству. Поэтому она даже вчитываться не стала – уж наверняка проверит скоро на собственном опыте. От одной мысли об этом сердце дрогнуло, а во рту пересохло. Саша и ждала этого момента, и несказанно волновалась. С Теодором всё было неловко, а порой и бестолково, она окончательно это поняла. И неважно, отсутствие опыта было этому виной, чрезмерная скромность или же природная апатичность. Он-то подобных бумаг ей перед сватовством не представил.

А она и не просила. Может, зря?

- Сашка, ты меня вообще слушаешь?!