Медведь и воронёнок. Сердце пополам

Глава 3

Саша вынырнула из глубоких раздумий, досадуя на саму себя – нашла, где ворон считать, посреди рынка! Сестра смотрела на неё с возмущением, зато торговка за ближайшим прилавком с капустой расплылась в довольной ухмылке.

- Ладно вам, барышня. Сестрица ваша, поди, о милом думает, о том, как сегодня на балу его сразит наповал. На маскарад-то к Ратмиру Михалычу идёте, красавицы?

Идущая мимо старуха с лукошком яиц замедлила шаг и сделала вид, что поправляет платок около щеки. Как пить дать, подслушивает, разнесёт потом сказанное по всем ближайшим улицам!

- Идём, - торопливо сказала Саша, затем схватила Настю за руку и прибавила ходу.

Ослабила она хватку лишь на повороте к той улице, где располагался их уютный теремок. Настя не сопротивлялась, лишь сопела расстроенно. Саша же заговорила, лишь когда шагнула во двор и захлопнула калитку.

- Только не начинай опять, - Настя примирительно выставила ладони перед собой. – И всё же – ну чего отмалчиваешься? Мы же сёстры. Я не прошу подробностей, просто… интересно же! Какой он… ну…

И щёки её, и без того румяные от мороза, совсем уж смущённо заалели.

- Тебя, как невинную девицу, такие вещи не должны волновать! – Саше стало и смешно, и досадно. – Как матушка говорила – об учёбе надо думать, а потом уже о мужчинах!

- А я уже подумала, без образования в библиотеку на службу меня бы никто не взял, - сестра показала язык. – Но девки спрашивают, и я сама…

- Вы ещё и с другими невестами это обсуждаете?!

- Сашка, не со зла же! Просто переживаем, ведь нас ждёт то же самое…

- Вас замужество ждёт, если на испытаниях правильно себя поведёте. А я – любовница, у которой есть шанс вернуть таким способом чародейскую силу. Надеюсь, хоть об этом девкам ты не растрепала? Вам за моими действиями и наблюдать-то не подобает, а уж тем более – брать с меня пример!

Саша смахнула с качелей снег, опустилась на влажные от снега доски. Поморщилась – холодно, надо идти в дом. Но там Гордей Велесович, тоже ведь каждой бочке затычка, непременно подслушает и влезет с советами.

Настя примостилась рядом.

- Здесь же иначе всё, - тихонько сказала она. – Местные женщины своим мужьям и любовницы тоже. Ты же видела, как они с горки катаются – с поцелуями да смехом, даже те, кто давно женат. А вас там только два раза видели, и то без санок…

- Потому что не до покатушек нам, едва хватает времени просто прогуляться, воздухом подышать. Уже неделю в столице выясняют, из какого приюта Ваньку украли, и не могут – потому что Иванов Николаевых его возраста пруд пруди, и пропало их с середины лета не меньше десятка… Жандармерия на ушах стоит! Все ж думали, дети просто сбегают, чтобы правилам не подчиняться, или к родителям-пьяницам в деревню, потому что родные мамка с папкой же, они и нетрезвые ребёнку по сердцу. А теперь гадай, скольких из этого числа закромешники похитили да тварям скормили… И тут дел по горло: Рождество на носу, завтра новое испытание невест, сегодня бал-маскарад, будь он неладен!

- Почему? – изумилась Настя. – Не хочешь на танцы? Или вы снова повздорили?

- Да просто голова колдуном и его проделками забита, а не увеселениями. Дня не проходит, чтобы я не просыпалась с мыслью – а вдруг снова разрыв межмировой материи?

Саша смахнула прядку волос, что выбилась из-под шапки и теперь норовила залезть в глаза – и призналась, чувствуя, как и у самой лицо заливает жаром.

- Нечем мне с тобой поделиться. Даже не целовались по-настоящему. Вот с тех пор, как в первый раз он мне цветы у «Кабаньей головы» перед всеми вручил, так и ни-ни. Лишь за ручки держимся, как благовоспитанные детишки в воскресной школе. Можешь так девкам и передать, если совести хватит и дальше перемывать нам кости.

Лицо у Насти обиженно вытянулось, но Саша не стала дожидаться упрёков и, уж тем более, дальнейших расспросов. Пора готовиться к балу, через три часа за ними приедет возок.

И Ваньку с сопровождающим надо отправить с ночевкой к Марфе Степановне, как и братишек Устиньи: малькам на праздничный вечер с маскарадом и угощениями, среди которых были и хмельные напитки, идти не дозволялось. Тем более, хвостатым и рогатым. Но добрая женщина пообещала расстроенным детям стол со сластями, которым позавидовал бы сам молодой князь, и теперь они от нетерпения третий день не находили себе места. Фомка с Ерёмкой изводили старшую сестру, Ванька – приходящих в гости живописцев из местной мастерской. Толку с них не было никакого, козленок больше пачкал бумагу, держа кисточку в пасти.

Вдобавок он всё ещё не пришёл в себя после пережитого ужаса. На все просьбы написать хотя бы название улицы, где стоял сиротский дом, в котором он обитал, Ванька бросал кисть и забивался в угол. В итоге махнули рукой – пусть просто пачкает холсты и бумагу, глядишь, и страх рано или поздно улетучится.

Вот и сегодня, поднимаясь к себе, Саша услышала из-за неплотно прикрытой двери заливистый смех. Поморщилась с досадой – ей бы поспать хоть немного перед бессонной ночью. Но работавшие над картинами девки не дадут –разговоры у них никогда не утихали. Саша подозревала, что им просто тягостно было стоять часами в одной и той же позе, вот и компенсировали телесную скованность подвижностью языка. И порой до того не стеснялись в выражениях, что отчаянно хотелось дать им по губам.