Медведь и воронёнок. Сердце пополам

Глава 5

Ванька тихонечко вздохнул – прямо как человек. И утешающе потёрся головёнкой Саше о ногу. Та стояла столбом, и кончики её пальцев в полумраке искрили крохотными золотыми молниями. Ещё минута – и полетят они в кое-чью пустую, как дырявый котелок, башку, и даже целиться специально не надо будет…

Саша встряхнула руками, и молнии исчезли. Однако ярость никуда не делась - она кипела внутри, мешая даже вдохнуть полной грудью. Ах, худосочная немочь? Ах, Бажена сравнивает её с дырявым ведром, а эти куры обсуждают сказанное, ещё и не стесняясь ребёнка?

И наверняка в княжестве прорва и тех, кто языком направо-налево не шлёпает, но думает то же самое.

- Ладно, - прошипела Саша в пустоту коридора. Решение пришло на ум мгновенно. – Я вам покажу снулую рыбину и титьки с горох!

Она впустила Ваньку в комнату и заперлась изнутри на замок. Открыла шкаф и после недолгих поисков извлекла наружу тканевый футляр с платьем. Единственным нарядным, что у неё оставалось с былых времён, и которое рука не поднималась отнести в скупку или на рынок, даже когда денег хватало лишь на хлеб и пачку рассыпного чая.

То самое, в котором она танцевала на императорском балу для лучших студиозусов столицы. Жаль, не догадалась по приезду отдать в чистку, ну да ничего, сама справится. Зря, что ли, у неё теперь десяток золотых колец-накопителей в сумке? Пусть своей чародейской силы почти нет, кто запретит ей использовать чужую – хотя бы раз для собственных нужд? Неужто не заслужила?

Коробку с праздничным нарядом от здешних умельцев доставили ей накануне – действительно того же цвета, что и другим невестам. Похоже, здешнее общество не оставляло надежд спихнуть замуж и её. Всем хорошо – останется в Росслави, народ лечить будет.

Жаль, что от злого языка ни припарок, ни мазей, ни заклятий пока ещё не придумано!

Саша толкнула коробку ногой под кровать, чтобы не мозолила глаза и не портила нервы, затем расстегнула чехол и не смогла сдержать восхищённого возгласа. Как и в тот счастливый вечер больше трёх лет тому назад. Лиф мастерицы мануфактуры Карла и Изотовой расшивали вручную без малого четыре месяца. Сажали на серебристую ткань розовые жемчужинки, а подол украшали дорогущим заморским бисером, не зря носившим название «Утренняя звезда». Кружево, пущенное по краю шёлковой нижней юбки, пришлось ждать без малого месяца полтора, и оно того стоило – ажурное, плотное и при этом почти невесомое. Нянька Груня то и дело ахала, выглаживая его утюгом: «Ну прямо ангеловы крылья в чистом виде!»

Не сравниться ей полнотелостью с другими красотками – и не надо. Саша и не была никогда упитанной, к вящей горести и няньки, и матушки, и других слуг. Лишь отец отмахивался от доброхотов, советовавших кормить дочурку яишенкой на шкварках да жареными пирожками.

- Может, пива со сметаной ей подавать ещё прикажете, как в деревнях особо неумные родители делают? Пусть дочка на поросёнка скорее станет похожа, иначе замуж не возьмут? Отстаньте от Александры, она в прабабку пошла. Та до старости стройным топольком выглядела, и ничего. Такая стать была, что ей все мужики вслед головы сворачивали!

Саша вытащила шпильки из пучка на макушке, и копна чёрных кудрей рассыпалась по плечам и спине. В лесном краю, на хорошем питании и постоянном мытье живой водой они стали блестящими, как водяная гладь. Тощая немочь? Она таковой и будет выглядеть в ало-зелёном бархате. А вот в розовом с серебром – дорогой фарфоровой куколкой.

«Как же хорошо, что в наш просвещённый век не надо упаковываться в металлические клетки и прутья», - думала она, открывая посылку с заказом от Пан-Ореховой. Сестрёнка до Рождества потерпит, она и не знает о ждущем её дорогом подарке. А вот самой Саше сейчас жизненно необходимо чувствовать себя красавицей. Пусть и никто больше не увидит спрятанного под платьем.

Нежнейшая сорочка и панталоны с «секретом» - о, Саша понимала, почему мужчин заводит даже одна мысль об этом предмете одежды! Чулки и мягчайший корсет, который можно легко зашнуровать самой. Кружева, шёлк и батист, золотые и серебряные нити, жёсткая юбка, шитая конским волосом – вместо ушедших в прошлое громоздких кринолинов. И никаких подушечек на задницу! Слова дурных девок очень неприятно оцарапали. До умопомрачения хотелось доказать всем, что она хороша и безо всех этих ухищрений.

Платье ей шили специально для танцев, без шлейфов, здоровенных воротников и прочей подобной дряни, сковывающей движения. Полупрозрачные рукава, вырез «лодочкой», позволявший плясать до упаду, не боясь, что лиф в самый ответственный момент соскользнёт с груди.

И если вдруг случится беда – в таком наряде будет проще отбиваться от колдуна или его приспешников.

Спустя пару часов Саша успела целиком ополоснуться в умывальном тазу, переодеться и теперь прихорашивалась у зеркала, поправляя причёску. Как хорошо, что дядька не сбыл перекупам её гарнитур с камушками из горного хрусталя – наверняка нашёл и диадему, и шпильки, копаясь в её вещах, но не позарился. Дешёвый ведь камень. Не изумруд какой или бриллиант, ещё и в серебре, не в золоте!
Но для чародейки пустяковая цена не имела значения, главное – свойства. Саша простучала пальцем камушки, и те засветились изнутри, будто в каждый была заключена крохотная радуга.

- Не девка, а вазон хрустальный, - крякнул с одобрением Гордей Велесович, сидевший на спинке кровати. – Ратмир Михалыч, поди, и прикоснуться к эдакому диву спужается, вдруг, не ровен час, трещина пойдёт?