Медведь и воронёнок. Сердце пополам

Глава 6

Добрались до Ратмирова поместья уже в потёмках – к вечеру народу на улицы высыпало невообразимое количество. Люди заглядывали в кабаки и лавки, дети и совсем юные девицы лакомились калачами, переглядываясь и хихикая под взглядом молодых дружинников из патруля.

На ярмарке тоже была толчея, как и на горке. Хорошо, газовых фонарей хватало не только на мостовых, но и вдоль берега. Народ и радовался: светло, как днём! И домой идти так рано незачем. Некогда спать – Рождество ведь скоро!

Возки вереницами стекались со всех сторон Росслави на центральную улицу, а затем катили к усадьбе, где хранитель Каменной матушки давал сегодня бал-маскарад. Точнее, давала княжеская семья. Но по дворянским традициям, принятым и в Николасбурге, и здесь, на торжество к правителю имели право заявиться лишь люди с такой родословной, которой и не всякий иноземный король похвалиться может.

Поэтому бал проходил не на Владияровом подворье, а у Ратмира. И по купеческой традиции – входи, кто хочешь, но сначала купи билет, весьма недешевый. Тем самым отсеивались несерьёзные людишки – нищие охотники за приданым, жулики всех мастей да голытьба, готовая лишь пожрать на дармовщинку.

В Николасбурге на таких торжествах между фабрикантами, владельцами заводов, факторий и рынков заключались многомиллионные сделки. А ещё - вершились судьбы повзрослевших и пригодных к браку детей. Вырученные деньги шли хозяевам дома, за труды и в оплату за накрытый стол и музыкантов. Шире всех кошельки в эти дни традиционно открывали отцы многочисленных семейств, где подрастали дочки на выданье: билеты, наряды, украшения...

В Росслави же было иначе – бал давали в честь кандидаток, поэтому как раз они вместе с сопровождающими тётками и мамками веселились совершенно бесплатно. Ещё и наряды им пошили за счёт княжеской казны. А вырученные деньги – кстати, весьма немалые, билет здесь стоил в два раза больше, чем на схожий праздник в столице! – Владияр с Ратмиром отдавали на материальную помощь к Рождеству местным вдовам и сиротам. И из своих кубышек добавляли приличные суммы.

Конечно, несчастные женщины и дети не оставались голыми и босыми, у каждого здесь имелась многочисленная родня. Но в их положении никакая деньга лишней не будет, Саша прекрасно это понимала – многие ведь приехали из людского мира, и возвращаться назад им не хотелось. А кому-то и некуда было идти.

И когда они с Настей стояли на мосту в тёплом крытом возке, ожидая, пока столпотворение дальше по улице рассосётся, она снова грустила, глядя в окошко. И – самой даже не верится! – жалела, что не родилась однажды здесь, в глухом медвежьем углу. Да, в Росслави хватало проблем, напастей и неприятных секретов, но этой дряни и в Николасбурге во все века имелось с избытком. Каждый житель столицы носил на плечах свой собственный мешок с Лихом, даже те, кто родился с золотой ложкой во рту.

Но насколько же проще справляться с бедой, когда знаешь – всегда найдутся те, кто поделится миской супа с куском хлеба, одеждой да обувкой. Помогут найти работу и крышу над головой. Да хотя бы просто обнимут сердечно и дадут вволю выплакаться! Погорельцам скидывались на обзаведение новым хозяйством всей улицей. Разбирали малышню по домам, нянчили или учили грамоте, пока мать с отцом собирали из осколков порушенную жизнь заново. И даже ухаживали за могилками соседей, если родни у тех совсем не оставалось…

Настя, до сих пор обиженная, молча дулась, глядя в противоположное окно. Саше и поговорить с ней хотелось, повиниться – и злость всё же разбирала.

Как ни крути, от родной сестры она такой подлости не ждала. Ладно, рисовальщицы, у тех языки злые да завистливые. Но Настя ведь образованная, порядочная! А сама, небось, с Устей да Любашей Ратмира тоже вдоль и поперёк обсудили, как тогда, на испытаниях – Владияра.

Зря говорят, что мужики о срамоте всякой постоянно болтают, потому как натура у них развратная. Невинные-нецелованные девки языком шлёпать способны ничуть не хуже!

Потом, всё потом. Свет уличных фонарей, просачиваясь сквозь неплотные шторки, рассыпал цветные пятна по подолу, отчего платье казалось припорошённым звёздной пылью. Саша томилась в волнении – первый торжественный выход в свет за три года! И сейчас ей очень хотелось, чтобы Ратмир смотрел на неё с восхищением, как мужики из отцовых россказней – на прабабку.

Чтобы чужая ядовитая болтовня оказалась неправдой.

Так оно и вышло. Они проехали ещё два моста: река петляла через весь город и текла дальше на север. Ратмирова огромная усадьба стояла на окраине, тоже на берегу реки. Мерцание сотни огней в заснеженном парке вокруг двухэтажного особняка ещё издали наводило на мысль, что гостей нынешним вечером ждёт самая настоящая сказка.

Даже Настя забыла о ссоре и восхищённо ахала, не отлипая носом от окна.

- Сашка, ты видела купчика в собольей шубе? У него шапка высоченная, как у боярина трёхсотлетней давности, ей-Богу, не вру! Он же в двери не пройдёт!

Саша тоже засмеялась.

- Уж как-нибудь проскочит, это в его интересах. С ним трое сыновей, похоже, невест искать приехали. Так что начинай приглядываться.

- Ой, да ну! – отмахнулась сестрёнка. – Я пузана в мужья не хочу! А сыновья тоже, судя по их виду, любят засидеться за обеденным столом… Сашк, а попроси Ратмира Михалыча при случае мне кого-то из дружины порекомендовать! Он точно всех знает: кто оболтус, кто болтун, а кто с серьёзными намерениями.