Медведь и воронёнок. Сердце пополам

Глава 12

Саша сама не поняла, как в следующий миг очутилась спиной на оттоманке. Лишь изумлённо уставилась на собственные ноги в чулочках, торчащие в потолок. У щиколотки на правой ступне прямо по нежному узору фильдеперса расползалась здоровенная дыра. Её разлохмаченные края казались настолько чудовищными, настолько безобразными, что Саша поспешила отвернуться.

Внезапный рёв, раскатистый и грубый, заставил её подскочить на месте.

- Вон пошли! – Ратмир, уже стоящий у двери, в которую колотились слуги, так саданул по ней кулаком, что она едва не вылетела в обратную сторону. – Выйду – морды на бок каждому посворачиваю!

- Дык это… - оторопел Матвейка. – Мы ж перепужались, вдруг беда какая случилась…

- Случилась – вы двое! Работать не хотите, дёргаете каждую минуту, вот моя беда!

По ту сторону двери воцарилось укоризненное молчание. Затем Саша услышала неровный торопливый топот, и по звуку удаляющихся шагов поняла, что мужики обескуражены грубостью хозяина. И очень обижены. Никогда на них не повышали голос.

Да что говорить, её и саму заколотил озноб.

Саша рывком подтянула лиф платья на место, обхватила себя руками за плечи. Сладкий любовный морок скатывался волнами, оставляя за собой звенящую пустоту в ушах и боль там, где сейчас трепетало сердце.

Что она наделала?!

Взгляд остановился на тиаре, валявшейся на полу. Камни, рассыпанные по изящному ободку, перестали светиться. Но хуже было другое – одна из туфель, что слетела с ноги в процессе бешеной скачки, теперь стояла каблучком аккурат на жемчужине редкой красоты и дороговизны с символическим названием «Робкая невинность». Отец подарил её Саше на шестнадцатилетие, и та берегла своё сокровище как зеницу ока. Лелеяла мечту – однажды окончит учебу и продемонстрирует жемчужинку на выпускном балу в ювелирном гарнитуре, красоте и изяществу которого позавидует и дворянка из старого рода!

Гарнитур случился, бал – тоже. А спустя всего три с лишним года Саша попрала ту самую «Робкую невинность» каблуком. И метафорически, и буквально.

Ратмир привалился к дверному косяку, тяжело дыша.

- Чтоб они все провалились к бесам в преисподнюю…

Взлохмаченный, в кое-как заправленной рубахе с оторванными пуговицами. Поймав Сашин взгляд, опустил голову, ахнул и принялся застёгивать брюки. Затянул ремень, отряхнулся и вновь посмотрел на Сашу, что сидела с тиарой в руках, ссутулив плечи.

- К Бажене надо идти.

Вот тебе и первый долгожданный раз. Даже не подошёл, не поцеловал, не успокоил. Она сама ведь напугалась изрядно.

- Зачем?

Собственный голос прозвучал настолько безжизненно, что Саша содрогнулась. Нет-нет-нет! Нахлобучила тиару на макушку, провела ладонями по лицу, прогоняя накатившее оцепенение. Натянула перчатки.

Ратмир не шевельнулся с места. Словно сам был в растерянности.

- Ну как зачем, за эликсиром, - он дёрнул плечом. – Особым. Ну, ты ж лекарка, понимать должна. Мало ли, вдруг…

О, Саша понимала. Её словно ударили под дых. Остатки сладостной неги растворились в небытие, окончательно и бесповоротно.

- И это всё, что вас волнует после случившегося, Ратмир Михайлович? Не создаст ли вам проблем бабёнка, которую вы возжелали однажды залучить в койку? Не опозорит ли вас внебрачным дитятком?

Щёки Ратмира ещё пуще налились краской.

- Сашка, я не…

- Увольте, Ратмир Михайлович, не надо оправданий. Не унижайте ими ни себя, ни меня.

Саша обулась и встала, надеясь, что дрожащие колени не выдадут бурю чувств, что клокотали сейчас у неё внутри. Оправила платье, подняла с дивана полумаску, закрепила на ушах.

- Выгоревшие чародейки не способны иметь детей. Я бесплодна, господин хранитель. Так что никаких последствий не будет.

Ратмир вздрогнул и наконец-то поднял на неё взгляд. И Саша увидела то, что боялась увидеть едва ли не с самого начала их отношений.

Жалость. Не сочувствие, как к равному, но попавшему в трудное положение. А именно жалость – словно к калеке, потерявшему руки или ноги. Сильный рано или поздно выберется из любой беды, а вот получивший увечье… Навсегда останется своеобразным молчаливым укором здоровым людям. Напоминанием о том, что счастливая судьба может перемениться в один миг, и расслабляться никогда не следует.

Саша на ватных ногах подошла к двери.

- Пропустите.

- Саша, погоди.

- Пропустите. Иначе я закричу.

Она больше не поднимала головы. Знала: если ещё раз увидит этот ласково-печальный взгляд – не выдержит. Просто взвоет дурниной и кинется прочь. Таки вынеся многострадальную дверь, но уже магией. Вот слуги здешние порадуются! Пищи для сплетен им хватит до Рождества!

И Ратмир посторонился. Саша выскочила из кабинета почти бегом, ринулась по коридору, а затем вниз.

Не думать ни о чём. Не обращать внимания на стоящий в горле комок, на чуть тянущую боль в междуножье, на тиару, что сдавливала голову, на панталоны, предательски липнущие к влажным бёдрам. Ещё и дышалось тяжело, грудь словно сжимало стальными пластинами.