Медведь и воронёнок. Сердце пополам

Глава 13

Саша тут же насторожилась. Неужто нашлась скотина, что соблазнила наивную девку да бросила?

- Тебя кто-то обидел? Совратил?

- Неее, - Любаша звучно высморкалась, а потом шепнула. – Я сама себя обидела, намечтала всякого… дурища безмозглая.

Саша со вздохом покачала головой. В делах сердечных она была решительно не советчица. Сама за час с лишним столько дел натворила, что и за год не разгрести. Только и остается, что сквозь землю провалиться, дабы сестру не позорить.

Она уставилась в окно, чтобы хоть немного отвлечься от дурных мыслей. Возок как раз съехал с моста и теперь мчался вдоль реки. Редкие фонари на берегу бросали на замёрзшую зеркальную гладь световые пятна, а ветер гонял позёмку, и казалось, будто и лёд, и воздух в тех местах искрят сотней огоньков.

«А ведь дядька Ждан говорил, что испытание невест на реке будет проходить, причем, неподалёку от торговых рядов и горушки, - запоздало вспомнила она. – Надеюсь, они и тут стражу выставили, от чернокнижника всего можно ожидать…»

Саша прищурилась, глядя в вязкую темноту, окутавшую реку странным туманом. Такой бывает лишь в морозы, когда наутро все деревья в округе покрываются кристалликами льда.

«Надеюсь, девок не заставят нырять в прорубь. Они ж позастужаются влёт! Пусть только заикнутся. Я вмешаюсь и потребую, чтобы форму испытаний поменяли! Только воспаления лёгких им не хватало…»

Из круговерти тоскливых мыслей её выдернуло шевеление на противоположной стороне реки. Саша подалась вперёд, но увидела лишь чей-то силуэт в одежде, расчерченной странными ало-белыми квадратами. Он мелькнул в круге света, а затем пропал в кустах ольшаника у самого берега.

Как странный незнакомец выбирался по пригорку на дорогу, она заметить не успела – возок повернул в сторону невестиных теремов.

Любаша с матерью жила у самого входа на их улочку. Саша отвела девчонку во двор – почти такой же, как у них, с качелями и заснеженными клумбами у калитки. Дождалась, пока она скроется за дверью и лишь тогда с облегчением выдохнула. Состояние её не улучшалось, руки всё также меленько дрожали, а щёки горели, словно в лихорадке. Да и привкус во рту никуда не делся.

Уже у их с Настей теремка возница помог ей спуститься и хриплым басом уточнил, не нужна ли какая помощь. Саша торопливо открестилась, заявив, что всё хорошо и рванула в спасительный двор. Но едва она успела захлопнуть калитку, как ноги едва не подкосились. Её шатало из стороны в сторону, в итоге чуть не упала у самого крыльца. Удержалась, схватившись за перила, с трудом подтянулась наверх. Тело стало вдруг тяжелым и неповоротливым.

Саша не удержалась и сплюнула в сугроб, свесившись через перила. Треклятый чай, чего ж в нём такого намешано? Голова сейчас лопнет! Вытерла рот и тихонько, держась руками за стены, поползла в сени, затем в тёплую половину дома.

На кухне стояла тишина, и неудивительно – Ванька с мальцами у Марфы Степановны, девки-рисовальщицы давно разошлись по домам. Лишь Гордей Велесович кряхтел, сидя на углу стола. Он даже не шелохнулся, когда Саша, тяжело дыша, ввалилась в комнату. Лишь после того, как она со стоном сбросила шубу с плеч прямо на пол, глянул на неё с недоумением.

- Во, а чего это ты домой так рано вернулась? Ты ж должна была с Ратмиром Михалычем того… ну.. – и нахмурился. – Иль Некраска, дурья башка, даже с таким пустяшным делом не справился?

- Чего… того?

Домовой враз скукожился и будто бы стал уменьшаться в размерах.

- Ничаво, это я так, - буркнул он, но Саша на него уже не смотрела.

Весь стол оказался завален пучками трав. Саша узнала популярную у аптекарей да медикусов ромашку, яркие веточки розмарина, жёлтые соцветия зверобоя. Ими лечили кашель, нервные срывы, грудную жабу – да мало ли у людей и оборотунов всяческих болячек, от которых пригодилось бы подобное?

А вот подсушенные зонтики любимки и лепестки ночной фиалки, она же любка двуцветная, опознала лишь спустя минуту. Растения эти редко использовались в лекарском ремесле, разве что иногда фиалку давали детям для избавления от кашля. Их больше уважали деревенские знахарки, тайком из-под полы торговавшие средствами для любовной приязни. Обещалось хитрыми тётками много хорошего от их употребления, но по факту…

Заваренная в смеси с лавандой и кислой ягодой (для перебития противно-сладкого вкуса) травка-муравка давала лишь временную вспышку плотского желания, которую невозможно было унять ничем. Даже самый холодный рассудок отступал перед её воздействием. А уж если рядом оказывался тот, кто давно по душе – остальное было лишь вопросом уединения.

И техники.

Саша сглотнула терпкую слюну с тошнотворным привкусом. Гордей Велесович съёжился ещё сильнее, на всякий случай прикрывая руками макушку.

- Лександра, не гневайся, мы ж как лучше хотели! А то ходите друг подле друга, как два индюка. Пыжитесь, глазки строите, а толку-то…

- Прибью. Обоих.

Дрогнули стены. Заскрипела балка-матица под потолком, на столе подпрыгнул самовар. Звякнула посуда на загнетке у печи. Огонь затрепетал, словно под резким порывом ветра. Домовой с отчаянным, почти заячьим визгом скатился по краю скатерти на пол, прямо на ходу обращаясь в комок то ли шерсти, то ли слежавшейся в углах пыли, и ринулся под печь.