Медведь и воронёнок. Сердце пополам

Глава 14

Забыться тяжелым сном удалось лишь к утру.

И вновь был забег по треклятым коридорам, и тупик, и мучители, что скрывались во мраке, шипя ей вслед, будто змеи. А когда Саша с криком выскальзывала из этого кошмара – проваливалась в другой, где стояла в кабинете Якова Меркурьевича, почему-то голышом. И прямо перед хохочущей во весь рот Малашкой Пыжиной.

- Ой, барынька-то наша променяла яблоневый цвет на мужицкую плешь! – гоготала баба, тыча в неё толстым, как сосиска, пальцем.

Ей вторили кабинетные поломойки – пялились из распахнутой двери в коридор, корчили рожи, заливались визгливым смехом.

А Малашка вдруг поднялась и схватила Сашу за подбородок – больно-пребольно. И дыхнула прямо в лицо табачной вонью.

- Строила из себя невесть что, морду от меня воротила, а сама-то? По нраву ли медвежья любовь оказалась, Лександра Игоревна?

Саша дёргалась, но не могла даже отодвинуться. Попробовала пустить в ход магию – бесполезно.

А Пыжина не унималась.

- Ты такая же как я! И даже хуже! С меня хоть семье прибыток, а с тебя одно горе! Настькой теперь даже негодящий жених побрезгует, потому как у неё старшая сестрица – первая в берендеевом княжестве шалава!

Поломойки хохотали, а Яков Меркурьевич стоял за спиной поганой бабы, сунув руки в карманы белого халата. И столько осуждения было в его глазах, столько молчаливого упрёка, что она не выдержала – рванула что есть сил из Малашкиных рук…

И очнулась от чужого испуганного писка. Рывком поднялась с кровати, щёлкнула пальцами, пытаясь зажечь огонёк свечи.

Жаль, не догадалась хотя бы мысленно уточнить, какой именно. Потому что вспыхнули не только свечка на тумбочке у кровати, но и световые кристаллы на туалете с зеркалом, на дверце шкафа, под абажурами в углах спальни. Рывком разъехались по обе стороны окошка портьеры.

Настя сидела на полу, неловко раскинув ноги. Левая туфелька валялась на половичке у Сашиной койки, правая медленно поднималась к потолку. Там, под узорчатой лепниной, уже болтался табурет с витыми ножками, одна из подушек и полураскрытая коробка с присланным вчера платьем, которое Саша в итоге даже не примерила. Край ало-зелёного полотнища юбки, вывалившийся наружу, с шумом трепетал, будто флаг на погодной башне. Вокруг всего этого добра кольцом вились пудреница, две пуховки, флакон с одеколоном, пилочка для ногтей, тиара, жемчужное ожерелье…

- Настя! – Саша кинулась с кровати на пол, путаясь в ночной сорочке, схватила сестру за плечи. – Я тебя толкнула?!

Настя вздрогнула и сказала пугающе ровным голосом.

- Санечка, верни на место всё это добро, пока оно не рухнуло нам на головы.

- Сейчас-сейчас, - Саша вскочила на ноги, защёлкала пальцами. Табурет плавно опустился на своё место у туалетного столика, подушка – на сбитое в кучу одеяло, туда же попадала дамская мелочёвка. Коробка с платьем, вильнув бархатным хвостом, сделала в воздухе вираж и скользнула под кровать, где и лежала со вчерашнего дня.

Настя глядела на сестру, вытаращив глаза.

- Ты видишь?! - от волнения она прижала руки к груди. – Раньше бы это всё даже в воздух не взлетело! Вспомни вечер, когда берендеи за мной пришли, у нас только посуда на столе зазвенела да ветром дунуло разок, хотя разозлилась ты тогда очень сильно…

Она поднялась с пола, прильнула к Саше, обняла крепко-крепко.

- К тебе чародейская сила вернулась!

Саша застыла, обдумывая услышанное. Затем сомкнула веки и попыталась разглядеть Искру, которая чаще всего обитала у чародеев мужского пола в груди, а у женщин – в животе. И чем сильнее её обладатель, тем мощнее и сам источник магии. Обычно перед внутренним взором Искра сияла ровно, как свеча в помещении без сквозняков, но это у здорового человека. У Саши она по-прежнему едва мерцала, как у любого выгоревшего от напряжения колдуна.

Но сейчас Искра не парила, как обычно, во мраке и пустоте, а легонько покачивалась из стороны в сторону в плотном золотисто-медовом сиянии. И цвет её менялся прямо на глазах с невзрачного белёсого на тот, что бывает у хорошей карамели в столичных лавках. Так бы и мазнула украдкой пальцем, чтобы потом сунуть в рот.

- Господи… - Саша опустилась на пол прямо там же, где и стояла, Настя едва успела её подхватить.

А Саша спрятала лицо в ладонях и разревелась, как маленькая девочка.

Так они и просидели в обнимку на коврике у кровати, пока взошедшее солнце не залило светом комнату, а изморозь на стёклах не раскрылась диковинными ледяными цветами. Но не было им дела до столь невероятной красоты. Настя, нежная трепетная Настя гладила старшую и взрослую Сашу по голове, а та рыдала в голос, выплакивая тревогу, страх и невыносимый жгучий стыд.

И, конечно, рассказала всё. И про приворотное средство, и про непереносимость, и про то, что случилось в кабинете Ратмира, пока гости на балу наслаждались танцами и угощеньем.

- Я такое вытворяла-а-а-а!.. Такое-е-е!.. Как мне теперь в глаза ему смотреть?!

- Свысока и с гордостью, - Настя качала её в объятиях, словно убаюкивала. – Ну-ну, не реви. Держу пари, он остался доволен. Мужикам нравятся горячие женщины.

- Чего? – Саша аж отстранилась. – Тебе-то откуда знать? Ты даже не целовалась ни с кем!