Медведь и воронёнок. Сердце пополам

Глава 17

Вот только во всех учебниках и трактатах было написано, что эти ящерицы миролюбивы по отношению к человеку и другим живым созданиям, а огнём вспыхивают лишь защищаясь. Когда чувствуют угрозу.

Льдина перевернулась вверх тормашками, погребая саламандру под собой. В тот же миг голову Саши снова будто бы стиснул обруч. Льдины с протяжным стоном ломались и трескались. Ящер забился, словно в припадке, засучил лапами. Вода под ним заклокотала, переливаясь всеми оттенками живого огня. Полыхавший хвост молотил по льду, превращая его в мелкое крошево.

Вопли неслись уже со всех сторон – и с горки, и с берегов, и с ярмарочного моста. Лавки под навесом, где сидели важные гости, сейчас опустели: бабы и семейство Будимировича-младшего проворно карабкались вверх по склону под прикрытием вооружённой младшей дружины. Но Саша явственно видела – лица у вояк растеряны. Юный князь что-то кричал, обращаясь к толпе на ярмарочном мосту, но вряд ли кто-то сейчас его слышал. Народ отхлынул от перил, и давка превратилась в настоящую кучу-малу.

Саламандра способна подпалить что угодно даже в воде. Её огонь плавит драгоценные камни, мрамор и металл, превращает в пепел столетние дубы за несколько секунд. Когда ящер доберётся до моста, опоры его вспыхнут факелом, а следом и ярмарка с каруселями, прилавками и товарами…

И люди. Треть торговцев и покупателей – старики. Они просто не успеют отойти на безопасное расстояние.

А взбесившаяся саламандра такого размера способна сжечь целый город. Росславь ей – на один плевок в буквальном смысле слова.

- У него вся морда в крови! – вырвал Сашу из оцепенения крик Власа. Берендей сидел прямо в снегу, лицо и тулуп были мокрыми. Настя с Устей бестолково суетились рядом, зачем-то тянули его за локти, пытаясь помочь встать. – Да отчепитесь вы, дурёхи, дайте отдышаться!.. Александра Игоревна, его кто-то ранил! Он взбесился от боли!

Ящер в ало-рыжем сиянии качался во льдах, почти не двигаясь. Но тут опять зазвенело в ушах, в левый висок будто вонзили иглу. И зверь вновь забил лапами по воде, раскрывая пасть.

«Любая на свете ворожба при оных созданиях строго запрещена, потому как несёт им лишь боль. Поэтому надобно с ними ладить, вести ласковые разговоры, убеждать в том, что не причините им вреда», - вспоминала Саша лекции по общей магии, которые вёл старенький профессор Розенталь. Поговаривали, что земноводных и пресмыкающихся он любил даже больше, чем людей, поэтому в таких вопросах ему стоило доверять.

Но вспоминала она его слова уже на бегу.

- Это от колдовства! Я найду источник! – крикнула она вполоборота. – Спасайте людей!

Она не знала, что искать, но точно знала, где именно. Как жаль, что не догадалась прямо с утра рассказать хотя бы дядьке Ждану о вчерашнем подозрительном типе в ало-белом одеянии! Вон те кусты ольшанника, у противоположного берега, в двух аршинах от кривой сосны.

Саша спустилась к самой воде, взобралась на льдину, что покачивалась у берега. Ящер далеко, должна успеть. Стянула с рук варежки, простучала пальцем камни на перстеньках. Те моментально вспыхнули, и она без колебаний погрузила руку в воду. Кожу словно обожгло холодом! Но Саша лишь упрямо стиснула зубы – искать источник зловредной магии надо без какой-либо защиты.

Время замедлилось, каждая лишняя секунда ледяного поиска отзывалась болью в суставах. Но вдруг вязкая чернота перед сомкнутыми глазами заколыхалась, и сквозь неё проступило нечто, отдалённо походившее на огромное сердце. Оно вспыхивало ядовито-розовым медленно и размеренно, точно билось, и каждый его удар отдавался болью в голове.

Насколько же плохо саламандре, если ей, почти лишившейся собственной магии, так худо?!

На раздумья не оставалось времени. Саша выпрямилась, щёлкнула пальцами сразу обеих рук. Придётся нырять. Плавать Саша умела – этому учили маг-лекарей обоего пола. Вдруг придётся тащить раненого из воды?

Но зимой, ещё и подо льдом…

«Четверть часа на всё про всё. Или треть, но это максимум, на большее колец не хватит, - думала она, выплетая сложный узор заклятия с труднопроизносимым названием, которое в колдовской среде весьма точно и ехидно называли «мокрая берегиня», ведь оно позволяло достать искалеченного бойца даже из-подо льда.

Первый слой защиты – воздух для дыхания. Следующий, самый большой – оболочка, согревающая тело при минусовых температурах, которая будет таять с каждой секундой. И третий – тонюсенький светящийся кокон, отпугивающий водяную живность, и позволяющий протащить сквозь себя ещё одного человека или немалых габаритов предмет.

Нырять со льдины вниз головой она не рискнула. Просто сделала шаг и ухнула в стылую воду.

Разом стало темно и тихо, навалилась тяжесть со всех сторон. Саша погребла, перебирая руками и ногами, вперёд. Кокон вокруг тела колыхался от её движений, как тельце диковинной медузы в аквариуме императорского зверинца.

Плыть на противоположную сторону было тяжело, казалось, она просто медленно падает в гигантскую яму. Солнечные лучи, проникавшие сквозь лёд и прорехи в нём, растворялись в вязкой чёрной пустоте без красок и звуков. Река шириной не больше пятидесяти саженей, но вода плотная, да и заклятие отнимало прорву чародейской силы. Камни на пяти кольцах уже потухли, значит, осталась половина – да сколько-то своей силы, вперемешку с Ратмировой.