Медведь и воронёнок. Сердце пополам

Глава 22

Воздух под навесом гудел от напряжения.

Ждан Будимирович что-то горячо доказывал молодому князю под протестующее кудахтанье волхва и яростное шипение Радима. Ратмир по-прежнему стоял за плечом брата с непроницаемым лицом, и Саша невольно позавидовала его выдержке. Сама она взмокла под чужим тулупом, несмотря на мороз снаружи.

Дружинники убрали лавки в угол, куда она и примостилась на одну из них. Настя сидела рядом, поглаживая её по руке. Сашу лишь сейчас начало меленько потряхивать, только непонятно, отчего – от усталости, от коллективного нервного напряжения, которое, казалось, вокруг неё можно было черпать ложкой, от пережитого шока или от всего сразу?

Мысли о том, что не будь её здесь час назад, и Росславь бы уже полыхала в огне, только добавляли тревоги.

«Он учится, скотина. Попытка подставить меня, выманив в лес к гидре, одновременно обвиняя в желании отравить Ратмира, была заведомо провальной. Просто потому, что он не знает берендеев и их звериных умений.

А теперь… Эту дрянь никто не смог бы даже обезвредить, кроме дипломированного мага! А дальше что? Отравит колодцы «ртутной жилкой», которую без колдовства в воде в жизни не найдёшь? Но окраинах города ведь нет пока водопровода! Или в подземную печь в любом из околотков подкинет заговорённый огненный опал, который усиливает пламя в десятки раз? А если с бочонком пороха, который можно скрыть за пеленой невидимости, то половина улицы взлетит на воздух!

Боже милосердный, если ты слышишь меня, помоги! Пошли им разума и сговорчивости, чтобы согласились позвать на выручку хотя бы один отряд маг-гвардии государя-императора! Я не справлюсь с этой тварью одна. Даже вычислить и изловить не выходит, едва успеваю смягчить последствия его дел…»

Саша даже не заметила, как Влас привёл тётку-лотошницу со сбитнем. Та проворно сунула ей едва ли не под нос полный стакан горячего пития, пахнущего пчелиными сотами и сухими травами.

И машинально отшатнулась от протянутого угощения.

- Там в составе любистока нет? Или другой подобной дряни?

- Как можно, барышня? – торговка даже оскорбилась. – Токмо мёду жбан на ведро воды, душица со зверобоем да мяты пучок…

На вкус сбитень всё равно казался странным: чуть горьковатым и бьющим в нос. Саша даже икнула после нескольких глотков. Затем поставила стакан рядом на лавку и бессильно откинулась головой Насте на плечо.

Мысли тяжело бУхали внутри черепной коробки, бились в виски. В груди тянуло от чувства вины. Ратмир впервые к ней обратился несколько минут назад, когда она призналась, что видела того, кто оставил в воде проклятый артефакт. Но опознать не сможет, ибо разглядела только одежду в алых и белых цветах.

Только тогда Ратмир поднял на неё потемневшие глаза и нехорошим ровным голосом спросил.

- Что же вы сразу не сказали об этом, госпожа лекарка, как привели сестру на испытания? Вы ведь на службе у Ждана Будимировича, должны понимать, что о таких вещах надо докладываться.

Жар прилил к её щекам. Что ответить? «Простите, господин хранитель, была не в себе после того, как ваш домовой опоил меня любим-травой, и я отдалась вам прямо в кабинете, не сняв бального платья? А потом думала лишь о том, как довезти до дому одну из кандидаток, которую, вероятно, кто-то из ваших же дружинников соблазнил и дал от ворот поворот?»

Некстати вмешался и Радим.

- Вот я ж говорил, нельзя с ворожеями никаких серьёзных дел вести! Она и не по злому умыслу то же самое сотворит, потому как ума нет!

- Нет, - согласилась Саша, прерывисто вздохнув. Как ни странно, стало легче. Терять ей, похоже, действительно нечего. Ей хамят в присутствии Ратмира, а он будто не слышит. – Ни ума, ни фантазии, ни достоинства. Не гожусь я на берендееву службу.

- Так, а ну замолкли оба! – цыкнул на них дядька Ждан. – Я барышню Усольцеву на службу принимал, мне и решать, уходить ей или нет. У нас дела поважнее имеются – мы посовещались и решили…

Он покосился на князя, дождался короткого кивка, и продолжил, повысив голос.

- Поскольку волю хранителя реки нарушать никак не можно, назначаем Александру Игоревну его временной наместницей ровно до тех пор, пока она не выберет из собравшихся кандидаток самую достойную!

- Так тут и думать нечего, - Радим едва не сплюнул на пол. – Сестре своей и отдаст, тоже мне секрет!

Настя вздёрнула подбородок и поджала губы, и Саша едва не охнула – а ну как сейчас ляпнет, что сама не возьмёт?

И поспешила качнуть головой.

- Нет, не ей.

Потерла зудящий лоб, на котором под шапкой ощутила испарину. Сняла треух, бросила его на лавку и с досадой поморщилась.

- Да что ж в том чае за мёд-то был, от которого в жар кидает?

- Самый лучший, - заверила торговка, которая, как оказалось, никуда не ушла. Наоборот, примостилась рядом с Настей и стянула пуховой платок с ушей, явно собираясь подслушивать. – У Лабазя в хозяйстве брала, Липовый, на изюме с клюковкой настоянный. Бродил без малого три месяца!

Надо было видеть лицо Ждана Будимировича.

- Ты что, проклятущая, должностному лицу при исполнении хмельного налить удумала?!