Медведь и воронёнок. Сердце пополам

Глава 25

А Любаша, наконец, кивнула и отступила от новоявленного жениха, закусив губу и прижимая руки к груди. Тот всколыхнулся всем телом, как никогда не смог бы сделать человек, запрокинул лицо к небу – и встал вместо него громадный тёмно-рыжий медведь. Любаша испуганно попятилась, но позади уже стояла Нейка, обнимая её за плечи и что-то шепча в ухо.

И та решилась – протянула дрожащие пальцы, погладила зверя по носу, а он басовито выдохнул в ответ и лизнул ей ладошку. А затем опустился на землю, сгибая все четыре лапы. Мохнатое брюхо распласталось по снегу, и Любаша, уже в который раз за сегодняшний день наливаясь краской, взобралась зверю на спину.

Медведь приподнялся и побрёл вперёд, громко порыкивая. Аккуратно, чтобы не пошатнуться и не уронить драгоценную ношу, что сейчас вцепилась ему в холку трясущимися руками. Нейка смотрела им вслед, улыбаясь, и слёзы текли по её щекам.

Саша едва успела моргнуть, а к той уже подскочили Устя с Настей, затормошили с радостным визгом. Кинулись вытирать пушистыми варежками мокрые щёки.

- Не беспокойтесь, Авдотья Никитична, - услышала Саша голос Владияра, к которому пробралась, наконец, сквозь скопление народу встревоженная Любашина мать. – Богдан пронесёт будущую супругу на спине по главной улице Росслави, так на каждом сватовстве заповедано. Вреда не причинит: она шубу приняла, а вместе с ней – и защиту зверя... Поедемте за ними! Ратмир, распорядись, чтобы мои сани сюда поближе подали, а двух дружинников верхом отправь невесте с женихом в сопровождение. Первая невеста у нас, праздник, как-никак!

Ратмир, словно набравший воды в рот с момента, как Саша подошла к Виринее с камушком в руке, коротко кивнул и зашагал прочь.

- Жалую также по двести рублей золотом вам и Любаше, ей на приданое, вам – на обзаведение хозяйством. Богдан вас не оставит ни за что, но всё же лучше свой личный угол иметь. Может, дом поставите да лавку какую на эти средства откроете. Землю под строительство тоже выделю… Господь с вами, ну вы-то чего сырость развели?! Ладно, дочка – девица боевая, но душой трепетная, а вы? Взрослая ведь женщина, разумная!.. От какой радости? От радости петь надо, а не слёзы лить! Ну хватит, ну право слово. Чувствую себя весь день не главой княжества, а нянькой для трепетных барышень!

Дальше Саша не слушала. Она многое бы отдала, чтобы это её вот так, ласково ворча, утешал юный князь. Чтобы её тормошили и целовали в обе щёки девки, как сейчас Виринею. И даже совсем глупого, ребяческого хотелось – чтобы это её, её везли по городу с дружинниками на конях! Она беду от Росслави отвернула, артефакт закромешника обезвредила, властителя здешних вод подлечила – и всё это на десятке накопителей и собственных невеликих чародейских силёнках! Неужели не достойна всеобщей похвалы и благодарности? Или просто сочувствия? На ногах ведь едва держится, а пожалела её только родная сестра!

А теперь всё вернулось на круги своя. Искра внутри живота также ощущалась едва живой, а питавший её золотой студенистый кисель исчез, словно испарился. Сколько взяла вчера, столько и потратила. С чем приехала, с тем и уедет.

И Ратмиру не поможет. Злая ирония судьбы – всё между ними закончилось плохо именно в момент, когда Саша поняла где зарыт корень его проблемы с оборотом в медведя! Да только ведь никто её и слушать не станет. Ни сам хранитель Каменной матушки, ни остальные.

Да и какие они хранители? Тюремщики, иного слова не подобрать!

Саша развернулась и побрела восвояси, пошатываясь из стороны в сторону. Её тошнило, звон в ушах усилился. Только бы успеть добраться до дому!

Она успела взобраться на берег и обогнуть горку по краю, когда ей навстречу из проулка выскочил дядька Ждан.

- Сашка! – сжал он со смехом её плечи. – Дорогой ты мой человек! Ей-богу, расцеловал бы, да супруга обидится! Как ты этого крикливого зануду, а? – и передразнил пискляво. - «В суд императорский подам!» Ох, девонька, ты не представляешь, как много сделала для Владияра Михалыча! Так что оставаться вам с сестрицей в Росслави насовсем, помяни моё слово. Княже твоей храбрости никогда не забудет, и сочувствия к его тайной симпатии – тоже… Ну, чего молчишь-то?

Добрые слова Ждана Будимировича оказались последней каплей, переполнившей чашу её терпения и выдержки. В чём он-то виноват? В чём виноваты оборотуны, которые искренне желали своей праматери самого лучшего: чтобы она была жива, здорова и с семьёй? Любимой семьёй, что немаловажно.

И любящей. Ведь с человеком в безумии совладать практически невозможно без помощи медикуса по душевным болезням, с ведьмой - тем более. Она способна навредить не только себе, но и всей округе. Сколько их, не справившихся с чудищами в собственной голове, в былые времена перевешали на столбах да перетопили в реках? Страшно даже представить! А лечить разум начали много столетий спустя...

Вот и выходит, что никто не виноват. Но почему-то теперь плохо всем.

- Тюууууу, ну а ты чего реветь удумала? - изумился дядька Ждан, а затем нахмурился. – Или обидел кто? Ратмирка? Я ему голову, паразиту злоязыкому, откручу…

- Нет-нет! – вскинулась Саша. – Я сама виновата!

И расплакалась уже в голос, вдруг осознав, что повторяет Любашкины слова.

А значит, такая же наивная дурочка, которая напридумывала себе невесть чего. Даром что взрослая лекарка с образованием, сама обмануться рада оказалась.