Медведь по соседству

Сегодня очень красивая луна

Андрей нёс мой рюкзак так, будто там лежали не книги, а пара тетрадок и яблоко. А я шла рядом и чувствовала себя хорошо, мне нравилась его забота. Нога после вчерашнего всё ещё иногда ныла, и бабушкина повязка творила чудеса, но не волшебство.

— Тяжело? — спросил он, даже не глядя, просто по привычке.

— Тебе тяжело, — буркнула я. — У тебя плечо уже перекосило.

— Ну да, конечно, — хмыкнул Андрюха. — Я сейчас развалюсь пополам, а книжки сами донесутся телепортом.

Я закатила глаза. У него была эта привычка всё превращать в шутку, даже когда внутри у него тоже не всё спокойно. Мы дошли до подъезда, он поднял рюкзак чуть выше и словно демонстративно поставил его у моих ног, будто “миссия выполнена”.

— Всё, груз доставлен. Подпись получателя где? – улыбнулся он мне протягивая руки.

— На твоём лбу, — сказала я и попыталась улыбнуться, но улыбка вышла странной. Как будто не на полную мощность.

Он посмотрел на меня уже внимательнее. Вот этим взглядом, который у него включался редко, когда он действительно переживал.

— Ты опять думаешь о всяком?

Я пожала плечами, будто мне всё равно. Хотя ему это “всё равно” никогда не продавалось.

— Просто… устала. Школа, Генеральша, книги эти. И вообще…

— И вообще жизнь — болЬ, — подхватил он и толкнул меня плечом. — Полинка, ты нормальная. Ты же знаешь?

— Что именно “нормальная”?

— Ну… — он задумался. — Не такая, как все эти… — он махнул рукой куда-то в сторону двора. — Которые живут одним днём. А ты думаешь слишком много. Это и есть твоя особенность. Ты все просчитываешь, в итоге принимаешь правильные решения и думаешь о своем будущем. Я верю, что тебя ждет успех.

— Спасибо, психолог, — фыркнула я, но внутри стало теплее от его слов.

— Всегда пожалуйста. — Он усмехнулся, но вдруг стал серьёзнее. — Слушай… Я правда не хотел, чтобы всё так повернулось с клубом. И со слухами тоже. Пытался потом всё как-то разрулить…

— Я знаю, — тихо сказала я.

— Нет, не знаешь. — Он резко выдохнул. — Я реально злюсь на себя. Мне надо было быть рядом. Я же обещал.

У меня внутри что-то дрогнуло от его слов, но я сделала вид, что все нормально.

— Андрюх, хватит. Ты не виноват, что люди идиоты.

— Я виноват, что отпустил тебя одну. — Он посмотрел мне прямо в лицо.

Я понимала, что он сильно переживает за эту ситуацию, но на самом деле меня произошедшее уже как-то особо не задевало. Я всегда могла легко отпускать прошлое, ну может почти всегда.

— Всё уже прошло. Я жива, ничего слишком жесткого не произошло, репутация… ну, репутацию мы ещё починим.

Он криво улыбнулся.

— Репутация как старый телевизор — иногда проще выкинуть и купить новый.

— Я не куплю новый, — ответила я. — Мне этот нужен. Мне поступать. Мне надо быть нормальной, как ты сказал.

Он кивнул и вдруг легко щёлкнул меня пальцем по лбу.

— Вот. Ты уже нормальная. Просто иногда напоминай себе об этом. И если что звони. Не героинься.

— Ладно, — сказала я. — Но только если ты перестанешь мне мозг выносить. А то точно начну героиниться, только в другом смысле.

— Договорились, но думаю я не так сильно тебя довожу, чтобы бегать за дозой — улыбнулся он шире. — Прогуляемся завтра после уроков?

— Посмотрим.

— Это значит “да”, — уверенно заявил он.

— Это значит “посмотрим”, — повторила я, искренне улыбнувшись на прощание.

Он ушёл, а я поднялась домой с ощущением, что Андрей как бронежилет. Немного тяжёлый, иногда мешает двигаться, но когда реально страшно без него никак.

Дома было тихо. Бабушка ещё где-то задержалась, а Апельсин дрых на диване так, будто у него не жизнь кота, а отпуск в пятизвёздочном отеле. Я разложила книги на столе. Их было много. Слишком много для одной головы, которая и так постоянно забита мыслями.

“Права человека”, “Судебная система”, какие-то авторы, фамилии, тома, страницы…

— Виктория Павловна хочет моей смерти, — пробормотала я вслух и сама же тихо хихикнула.

Апельсин приоткрыл один глаз, посмотрел на меня как на дурочку и снова уснул.

Я начала читать и даже втянулась. Слова складывались в смысл, а смысл в какие-то выводы. Мне нравилось ощущение, что я что-то контролирую. Что если я стану в будущем прокурором или адвокатов и эти знания мне правда пригодятся. Все таки профессии интересные и под мой склад ума подходят. Зарплата тоже должна быть хорошая, а там туда-сюда и бабушке помогать буду.

Потом пришла бабуля, принесла булочки, погладила меня по голове и начала рассказ за чаем о соседке у которой очень умный внук, поступил на IT в столичный вуз и уже зарабатывает первые деньги. После, ночью, когда дом окончательно затих, я закрыла последнюю книгу и поняла: спать не хочется. Не потому что я бодрая. А потому что если лягу мысли полезут, как тараканы. И я снова начну вспоминать то, что не хочу вспоминать.

Я переоделась, легла, повернулась на бок… и через минуту уже сидела на кровати, уставившись в темноту.

— Отлично, Полина, — прошептала я. — Ты опять.

Я встала и вышла на балкон.

Ночь пахла прохладой и чем-то влажным то ли дождём, то ли просто осенью. Двор был тихим, редкие машины проезжали где-то далеко. В окнах у людей ещё горел свет, и от этого казалось, что я не одна такая ненормальная, кто не спит и думает.

Луна висела над домами — большая, жёлтая, как будто кто-то вырезал её из бумаги и приклеил к небу. Я опёрлась на перила и долго просто смотрела на неё. И как обычно в такие моменты — в голове всплыли они.

Родители.

Я почти их не помнила. Я даже не уверена, помнила ли вообще или это уже фантазия на базе фотографий и редких бабушкиных фраз.

“Твоя мама любила сирень.”
“Твой папа всегда смеялся, когда ты хмурилась.”
“Они бы тобой гордились.”

И всё.

Иногда мне казалось, что это не воспоминания, а чужая история, которая почему-то случилась со мной.

Я сглотнула.