Медвежьего царства хозяйка

Глава 2. Подружка детства

Передо мной появились в тарелке щи. Представили запах, да? Бабушкины щи из свежей и кислой капусты, с пряностями, с картошечкой, с пшеном, с чесноком… С плюхом сметанки! Как сказка из детства, рассказанная таинственным шёпотом в тёмной комнате при свете ночника. А ещё к щам должен прилагаться большущий ломоть, отрезанный от круглого хлеба…

Я глянула на бабушку — она прижала полбуханки к животу и ловко отпилила от неё целых два куска. О, два — это, наверное, потому что я выросла!

— Кушай, Елечка, кушай! — в голосе бабушки слышалось умиление. Так умиляются все бабушки мира, видя любимую внучку над тарелкой еды. Мне даже стало страшно на миг — а вдруг я лопну? Но мужественно взяла ложку и зачерпнула щи, поймав и кусочек мяса, и капустные прозрачные полоски, и разбухшую пшенинку…

— Фкуфно, — прочавкала с удовольствием. Хорошо, что папа меня не слышит. Говорить с набитым ртом — фу как некрасиво!

— Вот кушай, — бабушка присела к столу с миской нечищеной фасоли и принялась привычно лущить её. — Рассказывай, как ты там живёшь. Работаешь?

Я рассказала между ложками щей о крупном газетном издательстве, куда меня приняли на работу ещё на третьем курсе универа, о начальнице, строгой и бескомпромиссной бизнес-леди, о коллегах Димке и Насте, с которыми я делила комнатку в офисе. Тарелка незаметно опустела, так же незаметно бабушка сходила к печке и принесла ещё одну порцию щей. Я очнулась, только когда доедала её. И взмолилась:

— Бабуль, всё, не корми меня больше! Я же растолстею!

— Не говори глупостей! — отмахнулась она. — Девушка должна быть в теле, а у тебя кости отовсюду торчат! Завтра фасолевый суп сварю с картошкой!

— Ты хочешь меня откормить и забить? — рассмеялась я.

— Откормить не мешало бы, — проворчала бабушка. — Вон, поваренная книга есть, буду тебе готовить разные вкусняшки.

Я глянула туда, куда она указала рукой, и стащила с полки большую и толстую книгу в твёрдом переплёте. «Книга о вкусной и здоровой пище». Отлично! Меня будут кормить на убой вкусно и здорово. Полистав её, удивилась:

— Бабушка, сколько лет этому артефакту?

— Чего? А, в каком году выпущена? Это невестка мне подарила на свадьбу, сестра твоего деда, Василиса.

Бабушка присела за стол, взяла книгу у меня из рук и любовно разгладила разворот.

— Сказала: будешь брата кормить хорошо… Она ж тогда в Нижний уехала учиться, а потом там и работать осталась. Такая красивая на свадьбе была, в модном платье…

Она погрузилась в воспоминания о своей свадьбе, а я разглядела на полке папку, из которой торчал ярко раскрашенный листок. Раскрыв папку, засмеялась:

— Мои рисунки! Ты их сохранила!

— А как же, — отозвалась бабушка из-за печки. — Такую красоту выбрасывать жалко!

Я перебирала листочки, густо намазанные гуашью — я привозила с собой целый набор каждое лето — и мне казалось, что я возвращаюсь в детство, в этот светлый и красивый лес, на полянку с огромным валуном. А рядом девочка с лохматыми кудряшками иссиня-чёрного цвета, которая улыбается хитро и лукаво… Вот же она! Сидит на валуне и дразнится! Будто на спине огромного медведя… Как же её звали?

— Бабуль? Как звали ту девочку, с которой я играла каждое лето?

— Твою выдуманную подружку? Вот уж не помню. Это ты должна помнить.

— Почему выдуманную?

— Елечка, я не знаю, почему ты её выдумала, детка!

Бабушка выглянула из-за печки и покачала головой:

— Может, потому что тебе не с кем было играть?

— Она настоящая, — отчего-то обиделась я. В памяти всплыл необычный запах лета, мягкость кудряшек, шершавая джинсовая юбчонка, сбитая коленка, замотанная бинтом… Имя такое, необычное… Как же… Что-то вроде Рогнеды. Или Персефоны…

— Неонила! Её звали Неонила, бабушка! Ты должна вспомнить!

— Детка, уж двадцать лет, как в деревне детей не было! Вот Валька Березина уехала в город учиться, так и не было. А Валька твоей мамы младше на пять лет… Или на шесть? Внуков не привозят сюда — ни супермаркетов этих ваших, ни компьютеров нет!

— А меня привозили, — заметила, разглядывая рисунок валуна.

— Тебя девать было некуда, сватья работала, родители твои всё разъезжали по свету. Вот ты и бегала по лесам и полям, как травинка. Подружку вон выдумала, чтоб не скучно было…

Нилка на валуне… Волосы растрёпанные, торчат во все стороны. Она смеётся, и заливистый смех утопает в колючих, пушистых на вид ёлках на краю поляны. Дразнится: «Не залезешь! Не достанешь!» и рожицы корчит! Я не могла это выдумать. Конечно, воображения у меня всегда хватало, но вот такую Нилку я видела вживую. Мы с ней купались в озере, а потом плели друг другу косички и венки на голову…