Медвежий Угол

Глава 5

Сигурд был готов принять свою участь. Его жизнь больше не имела значения, и он готовился исчезнуть в безвестности, подобно животному в грязном хлеву. В течение нескольких дней его никто не навещал. Сарай превращался для него в могилу. Если он выживет, никогда не позабудет тех ужасных ночей, когда его тело горело от ран, распространяя смрад вокруг. Он не забудет пронизывающего до костей холода. Не забудет, как мучила жажда и как не было сил даже открыть глаза.

Умирая, он думал об отце и младшем брате. Смог ли Эльвин спастись? Не были ли его труды напрасны? Он постарался занять более удобное положение, когда скрипнула входная дверь. Сначала от голода почудилось, что в дверях стоит призрак: в белом одеянии и с распущенными до пояса волосами. Мужчина медленно моргнул, и призрак принял женский силуэт... снова та девчонка. Одетая в белый плащ, подбитый мехом, она осмотрелась по сторонам и, закрыв рот ладошкой, смело подошла к варягу. Взгляд мужчины упал на сверток в ее руках. Опустившись на колени, девушка проворно размотала платок и выгрузила оттуда свежий хлеб. У Сигурда закружилась голова. Златовласая дева что-то говорила, время от времени прикрывая нос ладошкой. Слов он ее не понимал, потому сосредоточил все свое внимание на хлебе. Вместе с хлебом она принесла кусок вяленного мяса и подвинула еду ему поближе. Сигурд кивнул в знак благодарности. Тогда Бажена поднялась и, не мешкая, принесла ему чарку воды, помогла напиться, а после, забрав с собой платок, скрылась, словно ее здесь никогда и не было.

На следующее утро Сигурд поел и спрятал остатки еды под соломой. Он не знал придет ли златовласая девка вновь, потому решил растянуть запасы хотя бы на несколько дней. Солнце взошло на небе, когда могущий Ярополк пришел к викингу. Скрестив руки, он возвысился над пленником сверля его недобрым взглядом.

— Послал я своих людей узнать правду ты сказал, аль нет, — заговорил Ярополк на языке врага. — Коль подтвердят твои слова и выкуп дадут, отпустим. По твоим одеждам видно, что знатен, но нужен ли ты своим землякам? Заплатят ли они за тебя сколько я запрошу?

— На родине мой отец ярл и я не сомневаюсь в том, что он протянет руку помощи.

— Хорошо, коли так, но пока мы наверняка не знаем ты будешь жить здесь, как мой пленник.

Сигурд стиснул зубы. Теперь ему лишь оставалось надеяться на то, что люди Ярополка найдут его отца и поскорее доставят за пленника выкуп. До тех пор ему придется терпеть унизительное для сына ярла положение.

— Я согласен, выбора у меня нет, но будет лучше, если я не сдохну пока твои люди ищут моего отца.

— Раны беспокоят тебя, варяг?

— Как и любого другого, кто сделан из плоти и крови.

— Дороги замело, я не смогу вызвать для тебя нашего шамана. Лечить раны воинов обучен только он, но к вечеру мы растопим баню. После нас я позволю тебе очистить твои раны водой.

Варяг не знал значения слова «баня» и счёл нужным промолчать, чтобы не выдать своего невежества.

— Моли своих богов, викинг, чтобы я скорее получил весточку от твоих людей, иначе, если ты меня обманул, я с тебя живьём спущу кожу!

Ярополк плюнул на солому возле ног варяга и зашагал в сторону выхода, оставив униженного пленника наедине со своими нелегкими думами. Сигурд был опытным и сильным воином, но порой даже самые бесстрашные боятся смерти. Сигурду казалось легким и почетным умереть на поле боя. Он не страшился гибели от меча, но боялся умереть вот так, на чужбине, в забытом богами месте. Умереть и не быть похороненным с честью воина унизительно для настоящего скандинава. Потому он должен сделать всё возможное для своего спасения.

Варяг узнал, что в слове «баня» нет ничего страшного, хоть и жарко там, как в печи. Ему с трудом удалось обслужить самого себя и вымыть раны. Он все еще был слаб, и к тому же ноги его связали. Ярополк сжалился и выдал варягу чистую одежду, но лишь потому, что не хотел распространять зловонный запах в своих владениях. Варягу выдали рубаху, штаны и меховую тужурку. Вся одежда была изрядно поношенной, но все же чистой. Только рубаха и штаны коротки: ведь Сигурд был почти на голову выше всех здешних воинов. Жаловаться он не смел. В его положении он был рад и такому наряду.

Вернувшись, пленник обнаружил, что, пока он мылся в бане, в его пристройке сменили грязное сено и постелили новое, поверх которого кинули тонкую шкуру. Видимо, то была милость хозяина дома, чтоб варяг не умер от холода. Расправив влажные волосы, он позволил Ярополку сковать его руки и сел на солому. За спиной хозяина дома возникла женщина, она занесла в пристройку кашу и лепешки. Женщина исподлобья поглядывала на воина, и во взгляде ее горела неприязнь. Вероятно, её настрой был гораздо более агрессивным, чем у Ярополка, и она бы не раздумывая расправилась с варягом, если бы у неё была такая возможность.

— Кто она? — Сигурд не сводил взгляда с женщины, чьи губы были плотно сжаты. Всем своим видом женщина излучала неприязнь.

— Хозяйка дома и моя жена Ядвига. Она испытывает неприязнь к вам, варяг, ведь вы лишили жизни ее близких.

— Хоть я и не повинен в смерти ее родичей, стоит ли мне ждать, что она может подсунуть мне что-то несъедобное?

Ярополк рассмеялся, толкая жену в бок. Он перевел слова варяга жене, и та надменно задрала подбородок. Ядвига ответила мужу и поспешно вышла вон из старого сарая.

— Ядвига заявила, что не станет убивать тебя исподтишка. Если ей захочется, она сделает это прилюдно, — Ярополк усмехнулся, поплотнее закутываясь в меховую шубу. — Моя жена — отважная женщина!