Медвежий Угол

Глава 7

Шло время, но за Сигурдом так никто и не явился. Ярополк уже раздумывал, не отвезти ли варяга в Новгород и продать там в качестве раба. Он хотел получить от пленника выгоду, а пока нес лишь сплошные убытки: варяг жил в его сарае и был лишним ртом в его семье. Тогда хозяин справедливо решил урезать скандинава в пище. Зима выдалась холодной, и неизвестно, как пройдет весна. Нужно поберечь еду, тем более когда у него растет такая прожорливая дочь, которая ест за троих!

Ярополк распорядился, и теперь скандинава кормили один раз в день очень скудной пищей: каша, ломоть хлеба и вода. Ядвига с удовольствием исполняла приказ мужа и, сама раскладывая еду по тарелкам, следила, чтоб варяг не сожрал лишней крошки. Только вот дивно, что такой крупный мужчина не худел, а будто даже становился толще. Воздухом, что ли, питается проклятый? Впрочем, кроме этого недоразумения, пленник никакого больше внимания не привлекал. Он вел себя смирно, послушно ходил в баню, чтобы не подцепить заразу (Ярополк заставлял его мыться в отварах трав), не буянил и не причинял неудобств. Жил точно скотина, только убирать за ним меньше, но Ярополк все равно стал раздражаться и по весне придумал варягу занятие.

Поговорив со старейшиной, Ярополк решил во дворе своем возвести амбар для провизии воинов. С мужиками они определили место и сроки и решили, что варяг будет служить им рабом: он благополучно пережил зиму, и работа такому рослому мужику не страшна. За время, проведенное в заточении, Сигурд был рад любой возможности заняться хоть чем-нибудь, отвлекая себя от томительного ожидания.

Ярополк наметил план, но забросил строительство. Река оттаяла. Неподалеку проходили корабли, которые жители медвежьего угла грабили, ничуть не стыдясь: они делили поровну добычу, а людей могли взять в плен. Ярополк сначала был занят проходящими мимо судами, а потом началась обильная охота. Ярополку было не до строительства, и в конечном итоге все бы сошло на нет, но старейшина настоял, и стройка, хоть и намного позже срока, началась. Сигурду освободили ноги и руки, и вскоре он уже хозяйничал во дворе Ярополка под взглядами мужиков, которые, не стесняясь, его обсуждали и посмеивались.

Так, по весне, Сигурд стал лучше понимать язык медвежьего края. Правда, заслуга мужиков в этом была малая. Главным учителем для него стала дочь Ярополка, которая очень часто навещала его в сарае, не давая погибнуть от тоски и холода. Бажена подкармливала его, таская из дома сытную пищу, которая исцелила варяга. Взамен он обучал ее своему языку, и к весне она уже немного могла говорить с ним, хоть все еще путала слова. Способностей к языкам у нее явно не имелось, но она старалась. И так как других собеседников у него не было, он справедливо решил, что она его лучшая ученица, потому что хотя бы стремилась понять скандинавский язык.

С трудом они преодолели языковой барьер, и Сигурд вскоре стал лучше ее понимать. Так постепенно они привыкли друг к другу. Бажена была веселой и легкой девушкой. Она никогда подолгу не таила обиду. На ее алых устах всегда светилась улыбка, а в глазах горели искорки веселья. Сигурд жалел, что в сарае всегда темно и он никогда не может рассмотреть ее как следует. Она казалась не серьезной, наивной и совсем лишенной женского кокетства, но все же он усмотрел в ней женщину...

Он набирался сил, и в нем просыпалось желание к златовласой девушке. Она манила, словно колдунья, издевалась над ним, сама того не подозревая. Бажена вошла в его сны. Долгие зимние дни он мечтал о ней, с нетерпением ожидая ее прихода. Бывало, она не заходила к нему несколько ночей подряд, и тогда он обнаруживал в душе пустоту. Он скучал по той, которую совсем не знал... Бажена рисковала и много раз была чуть не поймана, но каждый раз плутовке удавалось обвести родителей вокруг пальца, и она вновь и вновь приходила к пленнику.

— Зачем ты так рискуешь ради меня, дева? — варяг откусил кусок хорошо прожаренного мяса с ее рук. Она пожала плечами и забросила себе в рот остаток мяса, ничуть не брезгуя того, что он ранее откусил кусок. Она и выпить могла с его чарки, и запах сарая ее ничуть не пугал. — Разве не боишься ты быть застигнутой отцом?

— У меня есть плохое качество в характере, иногда я от него страдаю. Признаться, с самого детства я ничего не боюсь.

— Не может быть такого. Все чего-то боятся.

— Наверное, все, но я нет.

— Ты не боишься темноты?

— Нет, конечно! — Бажена рассмеялась. — Сам посуди, я бы тогда не шастала по ночам, а спала на сундуке.

— Верно подметила, тогда не боишься ли ты змей? Все девки их боятся и визжат.

— Я на спор поцеловала змею в лоб! Ужа, правда, но поцеловала! Услада мне тогда проиграла свой лучший гребень!

Викинг поморщился, почему-то совсем не сомневаясь, что она могла так поступить.

— А высоты боишься?

— Нет! Я лазаю по деревьям, наверное, даже лучше тебя, варяг.

— Не спорю, я давно не практиковался. Все равно ты чего-то должна бояться. Неужто отца не боишься?

Бажена задумалась и приложила палец к губам. Он рассматривал ее веснушки на носу, как обычно, пытаясь безуспешно их пересчитать.

— Я его уважаю, но все-таки не боюсь, иначе бы не спорила с ним всегда, — Бажена поникла. — Лучше бы я его боялась... Тогда бы слушалась и стала бы для него хорошей дочерью.

— Значит, мне повезло, — Сигурд улыбнулся. — Благодаря твоей отваге я не умер в этой дыре.