Медвежий Угол

Глава 16

Три дня без остановки шли дожди, превращая дороги в грязное месиво. Отправляться в путь в такую погоду смерти подобно, потому викинги были вынуждены обождать в чужих краях, пока погода смилуется над людьми. Мирные жители притаились. Маленьким детям строго-настрого запретили приближаться к варварам, пока те жили: кто в избе старейшины, кто у его соседей. Некоторых и вовсе поселили в заброшенном доме на краю поселения – то был план жителей Медвежьего угла. Они разделили варягов, чтоб те на них не напали. Так, в случае чего, они будут порознь, и их легче будет победить.

Сигурд, вчерашний пленник, один из всех варягов знал хорошо обычаи местных, и потому ему вечно приходилось быть при своих людях, чтоб те не натворили бед из-за незнания традиций или языка чужеземцев. В первый же день он отправился ночевать в дом старейшины. Конечно, Ярополк предложил ему остаться на своей земле, но Эльвин оскорбился. «В наших краях мой брат, наследник ярла, — негоже ему спать там, где ты унизил его и сделал рабом. Твоя изба нам по положению не подходит, ищи другую», — приказал Эльвин, который очень плохо относился к Ярополку. Будь его воля, он бы применил силу, а не дары, чтоб вызволить брата, но тот воспротивился, и, как младшему, ему пришлось подчиниться воле старшего.

Эльвин заметил, что Сигурд за время, проведенное на чужбине, очень изменился. У него будто изменились глаза. Вроде бы и его брат, а глядит по-иному. Совсем непонятный стал, замкнутый и будто бы огорченный его приезду. Оставшись одни, они рассказали друг другу о пережитых вдали днях. Сигурд заверил, что Ярополк его не унижал и прожил он здесь довольно сносно, и потому он не желает смерти обидчику. Такое положение очень удивило Эльвина. Он никак на ум принять не мог: как же не унижал его Ярополк, коли сделал Сигурда рабом? Сам бы Эльвин за такое при первой же возможности отомстил.

— Размяк ты здесь, брат. Ничего, скоро твои руки вспомнят тяжесть меча, и всё вернется на свои места.

В ответ Сигурд лишь поджал губы, ему не хотелось откровенничать с братом и сознаваться, почему он проявляет милость к Ярополку. В горнице у старейшины скандинавам постелили на полу солому. У него была самая большая изба в краю, и потому там без труда поместились многие из отряда викингов. Сигурд занял место у стены и удивился тому, как необычно спать ему теперь без ненавистных деревянных колышков, которыми его сковывал Ярополк. Усталый скандинав никак не мог уснуть. Изба уже наполнилась храпом, а он, несмотря на события дня, не приходил к покою. В голове его занозой засела мысль, как поступить с его спасительницей. Он рад был бы с ней поговорить, да только как подступиться к ней и не вызвать подозрения? В сердце больно кольнуло, он вспомнил печальные синие глаза, провожающие его, когда он выезжал с их двора.

В его голове возникла мысль: что, если уговорить Бажену ехать с ним, бежать с родной земли? Решится ли она на такое? Оставит ли семью ради него? Желает ли она в самом деле стать его любовницей? Мысли взбудоражили его, и он перевернулся на другой бок. Думая, не лучше ли напрямик к отцу ее подойти и прямо спросить, но он почти сразу отбросил такую мысль. Стоит только вспомнить глаза его жены: Ядвига едва сдерживала гнев, ядовито глядя на варягов в своей избе. Такое явно спровоцирует вражду, а ему не хотелось войны на ее земле. Сигурд широко зевнул, и наконец желанный покой пришел к варягу. Он закрыл веки и уснул глубоким сном, надеясь на нелетную погоду завтра, которая помогла бы ему задержаться подле Бажены.

Бажена стояла во дворе, не замечая холодных капель дождя. Уж не прогневала ли она богов, раз так жестоко они с ней поступили? Смахнув со щеки слезу, она поправила мокрый платок и вошла в старую пристройку, которая много ночей служила местом встречи для влюбленных. Переступив порог, она уставилась на оставленную примятую солому и старую одежду Сигурда, которую мать собиралась сжечь поутру. Сердце ее не выдержало, и, опустившись на колени, она громко заплакала.

Девушка познавала горькие слезы несчастной любви, и отныне ей казалось, что все ее дни пройдут в тоске по любимому Сигурду. Проклятый варяг! Он использовал ее для выживания, а как только пришла к нему помощь, напрочь про нее забыл и уехал, даже не попрощавшись. Он не остался в доме ее отца, не обмолвился с ней словечком... Да что уж там, он даже на нее не взглянул! Величественный и гордый, он восседал на коне, окидывая всех презрительным взглядом. Вспомнив его красивый профиль, Бажена еще сильнее заплакала. Невыносимо переживать такие душевные муки. В ту ночь Бажена так и не смогла сомкнуть глаз. Она то плакала, то молилась. Находила силы и надежду, но в тот же миг поддавалась страху больше никогда не увидеть викинга. В конце концов мысли смешались, и ей не хотелось встречать утро, которое несло ей лишь разлуку с любимым человеком.

Дожди закончились. Ни разу за эти длинные дни Сигурд не заявился к Ярополку. На четвертый день Бажена отправилась с матерью к соседке: у них родился ребенок, и Ядвига несла гостинцы – мед, красиво расшитую повязку на голову и свежие лепешки. Бажена хотела остаться дома, но мать настояла, так как за последнее время ее всерьез заботило здоровье дочери. По всем признакам, она подцепила хворь из-за дождливой погоды и теперь нуждалась в уходе.

На небе светило солнце, когда из изб повылазили любопытные жители, провожая взглядами отряд грозных викингов. Чужеземцы покидали мирный край. Бажена сидела у окна, когда дети с визгами бросились со двора.

— Чего там такое? — Ядвига приподнялась на месте. — Бажена, подойди посмотри, что там за шум.

Перекинув длинную косу, она вышла во двор и, остановившись, прикрыла глаза ладонью, чтобы лучше рассмотреть, на кого там глазеют дети. Сердце девушки остановилось, она едва могла дышать. Отряд во главе с Сигурдом проходил по узким тропам улицы, навсегда покидая Медвежий угол. Мужчина держался в седле прямо и представлял собой устрашающее зрелище. Одетый во всё чёрное, он глядел перед собой, не замечая зевак на своём пути. Неугомонные псы лаяли им вслед, несколько щенков бросались под копыта лошадей, рискуя быть затоптанными. Отряд приближался, и вскоре варяги поравнялись с избой, подле которой стояла несчастная Бажена.