Медвежий Угол

Глава 18

Восседая на могучем жеребце, Сигурд не замечал капель дождя. Августовский ветер коснулся его покрытых щетиной щек, призывая вернуться к реальности, но мысли воина находились далеко от настоящего.

— Сигурд!

Мужчина придержал коня, поворачиваясь к младшему брату.

— Что случилось?

— Темнеет, нужно остановиться на ночлег.

Сигурд окинул взглядом ровное поле и нахмурился. Не очень-то безопасно останавливаться на открытом участке, где их могут застать врасплох враги.

— Надо бы спешить. Я не планировал здесь останавливаться.

— Спешишь к Олете, — Эльвин улыбнулся. — Понимаю, брат, но лошадям нужен отдых.

Сигурд не ответил, развернул коня и поскакал в ближайший перелесок. Лучше укрыться среди деревьев, если уж всем так приспичило отдохнуть. Сам Сигурд мечтал как можно скорее покинуть Гардарики, навсегда забыть Медвежий угол и стереть из памяти синие глаза Бажены. Проклятое видение! Зачем только она встретилась на его пути. Уже следующей луной он будет плыть к себе на родину, и каждый рассвет будет отделять ее от него все дальше и дальше. Так правильно. Так нужно. Так убеждал себя Сигурд, но его черное сердце не желало подчиняться разуму.

Эльвин поставил рядом с собой меч и устроился на траве. Широко зевая, он смотрел на брата. Прошло не так много времени с их разлуки, но Сигурд будто бы превратился в чужака. Эльвин не узнавал своего родного брата: черезчур он рассеянный и молчаливый. Убрав руки за голову, Сигурд уставился в ночное небо.

— Знаешь, я могу решить, будто ты не рад вернуться.

— Не болтай. Я рад.

— Говоришь и чуть не плачешь, — младший брат усмехнулся. — Разве я задел твою гордость, когда спас тебя из плена?

— Заткнись, Эльвин, и спи. Ты же кричал о ночлеге громче других. Повезет, если этой ночью разбойники не перережут нам глотки.

Плотнее обернувшись плащом, Сигурд прислонился к стволу дерева и прикрыл воспаленные от усталости веки. Случается так, что мужчина должен выбирать путь. Выбрав, он должен следовать ему без оглядки. Его так воспитали, и потому он должен выбросить из головы все сомнения. Бажене нет места в его мире. Веки Сигурда дрогнули. Он вспомнил легкие прикосновения девичьих рук к своим губам, когда его тело сгорало от жажды и потери крови. Тогда именно ее рука помогла ему выбраться из темноты... Глоток воды, слезы на щеках и их понимание, несмотря на языковой барьер.

Он вспомнил синие глаза и осуждение, которое она никогда не способна скрыть... Сигурд вспомнил маленький подбородок и узкий нос, который она часто задирала. Губы его непроизвольно дрогнули, когда в памяти послышался ее смех: золотые кудри, аромат трав и тонкие запястья. Все вихрем смешалось в голове, опьяняя мужчину воспоминаниями и тоской. Завтра он сядет на лодку и забудет дочь врага. Забудет! Вот наступит рассвет, и он ее навсегда выкинет из головы, но этой ночью она все еще будет с ним... Этой ночью августа она будет сниться ему и в слезах просить вернуться.

В медвежьем краю девочек обучали становиться женами с ранних лет. Вместе с матерью каждая девочка готовила для себя сундук с приданным. Ядвига никогда ничего не жалела для своих детей и даже в самое тяжелое время помнила о будущем Бажены. Она старательно вышивала рубашку для Бажены, украшая ее вышивкой из васильков. Осталось несколько стежков, и нарядная рубаха отправится в сундук, ожидая своего часа... Мать взглянула на дочь. Они сидели во дворе, греясь в лучах утреннего солнца. Рано утром Ярополк ушел на охоту, прихватив с собой несколько мужчин-соседей. Приближалась зима, нельзя терять ни одного дня, готовя запасы для сурового времени года, когда охота станет испытанием.

Бажена сидела на краю скамьи, склонившись над мужской рубахой, она старательно выводила узор у горловины. Рубашка станет подарком для ее новоиспеченного мужа. Мать снова отметила, как плохо стала выглядеть Бажена. Она схуднула, и теперь на ее щеках нет приятной округлости. Бледность дочери настораживала. Нельзя не заметить, как сильно нервничает Бажена вот уже несколько недель. Ядвига отложила готовую рубашку и улыбнулась дочери.

— Ягода, ты закончила работу?

— Да, мать, почти...

— Отчего ты так грустна? Поделись историей своего сердца.

Бажена вздохнула. История ее сердца — тайна для всех, даже для нее самой. Через несколько дней она станет женой Красибора, которого не желает знать. Она согласилась на свадьбу только чтоб отомстить варягу, но попала в ловушку. Ведь варяг сгинул навсегда и даже не узнает о ее новом статусе. Вспомнив, как она в последний раз видела его проезжающим мимо, у нее сердце воспылало болью. Никогда ей не позабыть, как гордо он восседал на коне и даже не попрощался с ней украдкой. Никогда ей не позабыть своего отчаяния и желания вцепиться в его плащ! Бажене пришлось закусить губу до крови, но одинокая слеза скатилась на колени девушки, и мать, конечно же, это заметила. Ах, как же так получается, что всякая матушка всегда заметит слезы своего ребенка.

— Поплачь, душа очистится. Женщинам полезно слезы лить...

Откинув шитье, Бажена закрыла лицо руками, и грудь ее заходила ходуном от сильных рыданий. Вот если бы она могла открыться матери, не таясь обо всем! Ей наверняка стало бы легче, но Бажена даже под страхом смерти не раскрыла бы страшной тайны: она, дочь Ярополка, полюбила врага... И не только полюбила, она спасла ему жизнь... Спасла викинга, а он ее погубил! Ядвига позволила дочери выплакаться и только после этого ласково погладила по хрупкой спине.