Медвежий Угол

Глава 27

После шторма на небе светило яркое солнце. Погода стояла тихая и приятная, словно и не было никогда на небе серых туч. Эльвин стирал белье. Большой ком вещей он замотал в рыболовную сеть, а после свесил за борд, где морская вода, отбивая вещи потоком, воды отстирывало белье дочиста. На палубе мужики чинили сломанные бочки, кто-то насвистывал песню. Бажена стояла у самого края, глядя на морскую гладь. Время от времени ей казалось, что она видит блестящие спинки морских обитателей. Волосы девушки игрались с ветром, полы ее свободного платья танцевали возле стройных ног. Пожалуй, то мог быть одним из самых приятных дней на драккаре, но не сложился мир у Сигурда и Бажены.

Сигурд заметив похотливые взгляды воинов, окликнул Бажену и приказал ей занять место на скамье. Славянка недовольно поджала губы и упрямо вздернула подбородок. До чего противная девчонка! Сколько раз он приказывал ей слушать его слово, но все приказы она пропускает мимо ушей. Усталый после напряженной ночи, он приблизился к девушке.

- Я сказал: сядь на лавку.

- Чем я тебе мешаю, варяг? Не хочу я сидеть на лавке!

За спиной Сигурда послышался шепот и смех. Рабыня позорила его на глазах викингов. Такого простить нельзя. В душе он жалел ее за упрямую глупую гордость, но детским забавам пришел конец. Нельзя прощать ее вольности, иначе будет только хуже. Их глаза встретились. Сигурд прищурился, он почти уже махнул рукой на ее очередную вольность, но она возьми да ляпни своим поганым языком слова, которые будут преследовать Сигурда длинными ночами:

- Я ненавижу тебя, варяг. Всем сердцем ненавижу и, глядя на тебя, представляю милого Красибора. Ах, как я желаю, чтоб он оказался на твоем месте. Я бы каждому слову его внимала...

Неопытная юная Бажена говорила так лишь от бессилья. Напуганная и усталая от путешествия, она скрывала свою уязвимость за резкой речью. На самом деле больше всего на свете ей хотелось бы прижаться к сильной мужской груди Сигурда и раскрыть ему печали своего сердца. Она страдала и потому хотела причинить ему словесную боль... Сама она ни на день не оставляла мысли о его жене. Пусть же он знает: ее сердце теперь принадлежит Красибору. В глазах Сигурда вспыхнул огонь ревности. Одно дело - догадываться, другое - знать. Бажена хотела причинить ему боль, и у нее получилось с лихвой.

Только что она призналась в любви к ряженому щенку, который даже не смог ее защитить в день свадьбы. Стоя перед ним, такая желанная и любимая, она говорит о другом мужчине. Кто способен стерпеть такое? Вот, и Сигурд не стерпел.

- Рауд, - раздался грозный голос, и слуга поспешил к хозяину с другого конца драккары. - Приказываю немедленно привязать девку за непослушание там, где находится мачта. Я запрещаю кормить и поить ее на протяжении двух дней, а кто ослушается, тот вкусит такую же участь.

- Слушаюсь, господин!

Счастливый Рауд схватил славянку за руку и поспешил, как можно скорее выполнить приказ. О, великий Один! Свершилось! Хозяин прозрел! Отныне он не будет носиться с этой развязной девкой, и Рауд сможет ее наконец наказать за поганый язык. Не церемонясь, он связал ей руки, а после веревками привязал к мачте драккары. Сглотнув, Бажена со страхом уставилась на длинную палубу, не зная, как себя вести. Отовсюду слышался смех викингов. Мужики потешались над девкой, считая ее глупой гусыней. Додумалась же она перечить такому сильному мужчине. Правильно поступил их господин! Пусть знает свое место! Рауд не удержался и обозвал Бажену, но ругательства услышал Эльвин и приказал всем немедленно вернуться к работе, при этом посоветовав Рауду сделать за языком. После, когда викинги разошлись, Эльвин окинул Бажену безразличным взглядом и покачал головой. Славянка в самом деле неумна, раз не понимает, какое могла бы иметь влияние, коль стала бы покорнее она Сигурду. Потому-то глупых людей не жалко, ведь сами они обрекают себя на страдания, Эльвин не стал хлопотать перед братом за испуганную девушку.

Кожа горела от веревок. По лицу стекал пот от палящего солнца. Бажена ограничена в движениях: руки связаны. До вечера она держалась храбро, но к ужину глаза ее увлажнились от слез, и она тихонько всхлипнула о своей нелегкой доле. Подумать только: она спасла варяга, откормила такого верзилу, а он теперь в благодарность морит ее голодом!

Рональд с жалостью взглянул на девушку. Кусок сушеного мяса не лез в глотку. Славянка давно ему приглянулась, еще в Новгороде он усмотрел ее приятные черты лица. Конечно, он не решался пойти против воли господина, но и оставаться безучастным не мог. Пройдя мимо, он сделал вид, будто у нее ослабли веревки, и принялся их затягивать, хотя на самом деле сделал их свободнее на запястьях. У здоровяка Рональда от природы доброе сердце. Он никого без надобности не смел обидеть, а тут девчонка, почти дитя...

- Проси прощения пред господином, он простит тебя и накормит.

Бажена взглянула на Рональда и покачала головой.

- Молодая ты еще, дева. Думаешь, слова имеют значение? - он отмахнулся. - Поверь старине Рональду: слово “птица” и “извини” в жизни - одно и то же. Ничего не значат слова, ничего не стоят. Слов у человека столько, что не сосчитать. Так что разбрасывайся ими во все стороны и не будешь знать проблем.

Не привлекая внимания, Рональд вернулся к своему месту, жуя оленину. Он время от времени бросал на гордую Бажену взгляды, но она так и не прислушалась к его словам. Видимо, гордость в ней сильнее чувства голода...