Медвежий Угол

Глава 28

Говорят, жизненные испытания ломают порой даже самых сильных и смелых людей. Бажена никогда не считала себя сильной. Да, может быть, она и не боялась ничего в свое время, но природа не наделила ее стальным духом. Не мудрено: она ведь так мало еще прожила. Испытания не смогли закалить ее характер, а жизненные невзгоды оставили шрамы на сердце. Наверное, из-за того, что не имелось в ней житейского опыта, она и поломалась сейчас. Вновь чудилось ей, будто бы она соломенная кукла — хрупкая и чувствительная, не в силах она пережить ураган нелегкой жизни.

Сигурд не проявил к ней бережливости. После его наказания в ней что-то надломилось, будто сразу стала она старше на десяток лет. Чаша ее терпения переполнилась, и больше не было мочи терпеть его холод. Теперь они и вовсе перестали разговаривать и даже избегали глядеть друг на друга.

Никак не могла она принять, зачем везет он ее в край мертвой земли, коли стала она ему в тягость. Девушка затаила обиду, Сигурд сгорал от ревности. Они оба сторонились искать выход. Теперь Бажена подолгу лежала на скамье, глядела на небо, слушала крикливых птиц и совсем не замечала соленых капель, попадающих на нежную, обгоревшую на солнце кожу. Некоторым показалось, будто славянка смирилась с судьбой, но на деле она просто устала бороться с очередным ударом. Утомленная жизнью и своими чувствами к Сигурду, она страдала. Рядом с ней не находилось ни одного друга, способного утешить хрупкую девичью душу. Кругом вода и чужаки. Хуже положения не придумать. Самое ужасное, что при всем происходящем глупое сердце тянулось к Сигурду... Бажена совсем запуталась в своих чувствах, и потому чуть не произошло несчастье.

За бортом стояла глубокая ночь. Драккар едва двигался. Тихие всплески успокаивали души воинов, мечтавших, как можно скорее, оказаться на родной земле. Путешествие утомляло даже самых крепких мужчин, что же тогда говорить о девушке, волей случая попавшей на драккару викингов? Скука буквально сводила с ума подвижную девушку, и потому громадина казалась ей клеткой, ограничившей ее свободу. На носу огромного судна стояла славянка. В руках ее кушак с лапой Велеса — единственная вещь, которая сохранилась у нее в память о матери. Всхлипнув, она повязала кушак на стройной талии и со слезами на глазах поглядела вниз. Темная гладь и ничего более... вода, манящая и безжалостная, манила. Приподнявшись на руках, девушка свесила стройное тело вниз за борт. Одно мгновение, и все ее страдания закончатся. Не будет больше она рабыней Сигурда. Не будет более ее сердце разрываться на куски от невыносимой тоски. Не будет более ничего, кроме вечного сна. “Братья и сестры! Заберите меня к себе», — прошептали уста. Наклонившись, она крепко зажмурилась, и сделав резкое движение, хотела было выброситься за борт, но, видать, боги не желали ее смерти. Сильная рука Сигурда схватила девушку за талию в самый последний момент и прижала к мужской груди.

— Глупая! Чего ты удумала, женщина?

— Пусти, пусти! — размахивая руками, она пыталась вырваться, но силы их неравны. — Пусти, варяг!

— Закрой рот!

Сигурд оттащил рабыню подальше от опасности и, применив силу, усадил подле себя на скамейку. Густые брови насупились. Одной рукой Сигурд схватил ее тонкие запястья и грубо сжал. Не увидь он все своими очами, никогда бы не поверил в то, что она решила по доброй воле смерти отдаться. Сначала она сопротивлялась, но,выбившись из сил, затихла, с тоской глядя на викинга.

— Я все равно уйду от тебя, варяг.

— Не уйдешь. Рабыне такое не позволено. Твоя жизнь в моих руках.

— Уйду, — упрямо заявила она, не желая уступать.

Сигурд, теряя терпение, схватил её за подбородок свободной рукой. Надавив на нежную кожу, варяг завладел ее вниманием. Мужчина хотел призвать ее к послушанию и отругать за тупость, но сердце забилось быстрее, когда взгляд его упал на девичьи уста… Губы Бажены приоткрылись, грудь высоко вздымалась. Столько слов ругательных на языке вертелось, да всё позабылось. Холодные губы нашли к ней дорогу, и вскоре она согревала его теплом своего языка. Всё в мире вдруг стало им безразлично. Случись сейчас шторм, они оба бы его не заметили.

Бажена совсем потерялась в чувствах. Всё, чего сейчас хотелось, — раствориться в объятиях викинга среди ночи и вечно продолжать их страстный поцелуй. Руки викинга теперь обняли ее за талию и повалили на скамью, огромный, точно медведь, он навалился на девушку, но тяжесть его тела будто была приятной. Всё испортил какой-то матрос, который во сне подавился слюной. Вспомнив о том, что они не одни на драккаре, Сигурд с трудом оторвался от ее губ и, тяжело дыша, поднялся со скамьи.

— Клянусь богами, ты станешь моей, Бажена, но не здесь.

Растерянная девушка не знала, что ответить. Она лишь мысленно благодарила ночь за то, что та скрывает ее красные от стыда щеки. Еще мгновение назад ей не хотелось жить, казалось, силы оставили ее навек... Но вот викинг целует ее так страстно, и ей больше не хочется умирать. Поразительная колдовская сила забрала у нее волю, и все, чего ей сейчас хочется, — снова и снова ощущать его губы на своих устах. Викинг вернулся к управлению драккаром, а она так и осталась лежать на лавке, сгораемая в огне любви.