Медвежий Угол

Глава 34

Шли дни, которые превращались в месяцы. За время, проведенное здесь, Бажена с грустью поняла, что отныне ее судьба решена. В краю северных людей ей не скрыться, даже если она убежит от Сигурда, долго ей не прожить. Суровые земли проглотят чужестранку, и никогда она не сможет отыскать путь домой. Ужасно, но у нее нет выхода. Она стала рабыней и, скорее всего, ею умрет...

Сигурд, когда-то опекавший девушку, теперь позабыл свою спасительницу. Он переменился и более Бажену не тревожил, и она, конечно, не смела беспокоить викинга. Их легкое общение в прошлом казалось сном, настолько стали они друг другу чужие. Вернувшись в родной край, Сигурд стал уделять внимание заботам его людей и безопасности, редко проводя дни подле жены, он часто отсутствовал. Олета погрузилась в дни, когда все мысли ее занимал муж и их будущее, она стремилась подарить семье наследника, и потому, видя угасший интерес мужа к рабыне, она не трогала девку, пропадающую в поле. Тем временем Эльвин отправился в очередной морской поход, в соседнюю страну, попытать удачу там. Рерик, успокоившийся возвращением старшего сына, передал ему все хлопоты и заботы, а сам проводил дни в праздности с кружкой эля в руках. Все шло, как и должно. Так жили люди в те времена, и никто из них не задумывался, правильно они живут или нет.

Нехотя Бажена все-таки признала: варяг ее сломил. У нее не было ни сил, ни желания, ни охоты воевать с ним или его народом. Каждую ночь она засыпала, мучая себя мыслью, что он совсем близко держит в объятиях другую женщину. Не получалось у нее побороть ревность, которая горела огнем в душе. Как ни старалась, но предательские мысли то и дело подкидывали воспоминания о ней с Сигурдом. Только кроме воспоминаний ничего у нее больше и не оставалось.

За короткий срок Бажена словно состарилась на тысячу лет. Впервые к ней пришло смирение, и она приняла происходящее как наказание. Не зря ведь батя часто ее ругал. Всю жизнь она только и делала, что все поперек да вопреки, и что в итоге получила? Бажена потеряла все и всех, кто был дорог ее сердцу. Она даже потеряла родину... Если бы она только вела покорную родителям жизнь, то никогда не оказалась бы она здесь, на чужбине, в статусе рабыни. Подумать только, своей рукой она вскормила того, кто разрушил ее жизнь... Такие мысли забирают здоровье, и потому она совсем растеряла аппетит и стала еще тоньше и слабее. В ней медленно угасало прошлое, скоро она позабудет голос матери. Скоро ей перестанет сниться Медвежий угол и позабудется, какой любопытной и веселой она когда-то жила.

Раньше её восхищали птицы, полёт бабочки или потешный зверёк. Во всём она находила повод для улыбки. Всегда готова была поспорить, бесстрашно бросаясь грудью навстречу шалостям и приключениям. Теперь же она выросла и сильно изменилась. Прекрасные уста больше не улыбались солнцу, синие глазки не блестели от смеха, тонкий голосок не желал щебетать. Она закрылась и смирилась со своей судьбой.

После ужина славянка направилась к речке: ей хотелось освежиться и заодно постирать вещи. В её распоряжении находилось мало вещей, потому она относилась к ним очень бережно. Сигурда она почти не видела: викинг выезжал с рассветом, а возвращался тогда, когда Бажена уже усталая смотрела сны. Дороги, однажды соединившие их сердца, теперь разъединились. Трудно принять, но, видать, такое случается: мужчина может полюбить, а легко может разлюбить.

Бажена спустилась к реке. Теперь её больше не контролировали, как раньше. Правда, Рауд всё ещё следил за ней время от времени: он считал, девка затаилась и непременно выкинет что-нибудь гадкое, но он ошибся. Бажена сдалась. Новая жизнь угнетала. От природы свободная, она попала в клетку и растеряла смысл стремиться к другой жизни. Приняв своё убогое существование, девушка погрузилась в молчание. Не было больше споров, она не огрызалась и смиренно тянула ношу. Никому не нужная и забытая, со временем она умрёт от тоски и воссоединится со своими родными на небесах. Мрачные мысли отныне – её верные спутники...

У реки Бажена опустилась на колени. Вода была студёной. Многие считали её полоумной, но она, привыкшая с детства к чистоте, почти ежедневно ходила к реке мыться, несмотря на холод. На родине, в семье, часто топили баню, смывали с себя грязь и тщательно мыли волосы яичным желтком и травами. Люди медвежьего края считали большим неуважением войти в горницу грязным, с неприятным запахом. Викинги же – другие... У них и бань-то не было! Один этот факт уже напрочь отталкивал её от своих соседей по дому. Невыносимый запах немытых тел преследовал девушку даже во сне. Она собрала самые зловонные травы, какие только ей попадались в северных краях, и засунула в свой мешок с соломой, чтоб хоть как-то ослабить вонь вокруг. Ночью она утыкалась носом в мешок и только так могла уснуть, приглушая запах скота и людей. Удивительно, но другие так остро не реагировали на запах. Они к нему привыкали с детства...

Сделав на берегу обряд очищения, Бажена помолилась Велесу, и вдруг страшная мысль пронзила её сознание. Она так давно и усердно молится, но Велес никак не облегчает её муки. Быть может, на чужбине нет её бога, и оттого он не слышит здесь её призыва? От мыслей её оторвал треск веток. Обернувшись, она заметила светловолосого мужчину, который с восхищением оглядывал славянку.

Мужчина сделал шаг навстречу, и девушка проворно подскочила на ноги, готовая броситься наутёк.

— Кто ты? Видение? — незнакомый варяг улыбнулся. — Я напугал тебя? Не гневайся, дева, мой конь хотел напиться.

Бажена отошла в сторону, не сводя глаз с незнакомца, она сверлила его недобрым взглядом.

— Ты немая, что ли? Говорить умеешь?