Медвежий Угол

Глава 49

Во дворе псы первыми почуяли опасность и стали истошно лаять. Почувствовав недоброе, Бажена поднялась, заметив вдалеке отряд викингов. Тотчас люди, побросав дела, кинулись в дом. Хватая без разбора вещи, напуганные женщины собрались бежать подальше от опасности, и только Бажена стояла бездвижно. На лице ее застыл ужас, память обожгло, будто горячими углями... Вспомнила она тот день, когда варяги набежали на берег Волги и разрушили жизнь в медвежьем краю.

— Не стойте, госпожа! — Агнесс заплакала. — Нужно бежать!

Кивнув, Бажена вслед за остальными бросилась в дом. Спотыкаясь об корзины с овощами, она схватила в руки кушак с лапой Велеса, и глаза ее заметались по дому, который был ей чужим: в углу прялка Олеты да корзинка с ее лоскутами, дальше лежат вещи Сигурда или же домашняя утварь. Глаза Бажены вновь посмотрели на кушак, зажатый в руке, — вот всё, что у нее-то и есть в чужом краю. С улицы послышались крики, девушки вздрогнули. Бажена бросилась к выходу, но было слишком поздно... Двор уже окружили подлые разбойники, словно стая шакалов, они нападали, оставляя после себя пепел и руины.

Услышав, как схватили одну из рабынь, Бажена закрыла уши. Смерть пришла, и казалось, никому уже не спастись. «Хорошо, другие бабы в поле», – пронеслось у Бажены в мыслях, девушка искренне надеялась на то, что они прознают об опасности и смогут спастись. Агнесс в слезах бросилась к ней и крепко обняла свою молодую хозяйку. Крики и отчаяние повисли в воздухе над землей Сигурда. Схватив рабыню, Бажена приказала ей спрятаться под лавкой и накрыла шкурами дрожащую от страха Агнесс.

— Сиди тихо! Поняла?

— Госпожа, а вы... как же!

— Молчи, глупая, молчи и не выходи отсюда, даже если станут меня убивать, — на глазах Бажены заблестели слезы. — Коль убьют меня, скажи... скажи хозяину, что я за все его простила. Поняла?

Агнесс послушно закивала головой. От страха лицо девушки в шрамах стало выглядеть еще более устрашающим. Бажена, чтоб отвести подозрение от спрятанной Агнесс, отошла на другой конец дома; там ее и схватили ворвавшиеся в жилище мужики. Сопротивляясь, она вдруг остановилась, и в глазах ее цвета синих васильков отразился немой ужас. В дверях стоял верзила, и сразу вспомнила она того, кто однажды обрушил на ее спину хлыст. Ненависть, затаившаяся в ее душе, погналась по венам. Воин Герман плыл с ней на драккаре, и никогда ей не позабыть злобу его взгляда. Мужики скрутили девушку, Агнесс чуть было не закричала, когда один из них, ударив ее по спине, заставил склониться пред ними. То — участь всех женщин... Слабее по природе своей, они вынуждены становиться жертвами в любой войне... Бажена закричала. Безумный от злости Герман притянул ее за волосы и заставил поднять голову.

— Ну, вот и встретились мы с тобой, славянское отродье!

Не теряя времени, разбойники переворачивали вещи, забирая все, что попадалось им под руку. Помимо прялки, кинжалов и утвари, они забрали даже кочаны капусты. Дойдя до лавки, под которой пряталась рабыня, мужики вероломно стащили ценные шкуры. У Агнесс чуть сердце не остановилось от страха быть замеченной, она скорее вжалась в стену, закрывая рот ладонью. Больших усилий стоило Бажене не кинуть взгляд под лавку, иначе бы она сразу выдала ту, которую желала спасти.

Герман грубо откинул славянку, отчего она приземлилась на циновки и поползла в сторону выхода. Варяг рассмеялся и, поставив сапог ей на спину, прижал славянку к полу. Смех его стал зловещим предвестником страданий. Мужики ухмыльнулись, глядя на хорошенькую девку под ногами их вожака, им не терпелось полакомиться добычей.

— Баб у Сигурда мало, — фыркнул толстяк в летах, пытаясь удержать в руках корзины с провизией. — Но другого добра хватает!

— Так, они все в поле, а эту, вишь, он бережет. Видно, отдыхает, набирается сил в доме, чтоб ублажать своего господина.

Несчастная Бажена уже едва могла дышать от страха и тяжести мужского сапога на своей спине. Страх, окативший ее волной, поглощал. Ах, вот бы сейчас умереть... Прямо в сие мгновение умереть и никогда больше не видеть уродливых рож перед собой. «Сигурд, спаси!» — кричало ее сердце, пытаясь призвать любимого сквозь расстояние на помощь... Громко стуча, сердце жаждало оказаться подле ее сильного викинга и быть вдалеке от всего происходящего вокруг ужаса. Только вот Сигурд знать не знает, какое оскорбление нанесли ему безродные разбойники. Мужики ушли, оставив Германа наедине с рабыней. Он задумал осквернить девку в стенах дома Сигурда и утолить не только похоть, но и жажду мести.

Схватив славянку за волосы, он заставил ее подняться на ноги и приблизил невысокую девушку к своему лицу. С последней их встречи она стала будто краше. Белоснежная кожа манила своей мягкостью, уста притягивали взор. Всей грудью втянул в себя варяг ее чистый запах, смешанный с лесным ветром, и плотоядно улыбнулся.

— Боги милосердны ко мне, я наконец отомщу тебе за все, — прогремел его голос. — Гляди, каким уродом меня сделал проклятый Сигурд! Чего не нравится? Нос воротишь? Смотри, сука!

Уперевшись ладонями в грудь разбойника, она отчаянно пыталась вырваться из его крепкого захвата.

— Грязный пес, я надеюсь, ты не доживешь до следующего утра!

В ответ разбойник злобно рассмеялся, рукой сильнее натягивая волосы на ее затылке. Он непременно придушит поганную тварь, но сначала вдоволь выместит на ней злобу.

— Не тебе, поганой грязи, это решать!