Медвежий Угол

Глава 51

В темной комнате, освещенной лишь малым пламенем свечи, на кровати Сигурда спала славянка. Алые губы ее слегка приоткрылись, грудь мирно вздымалась, натягивая ткань рубашки. Во сне она казалась гораздо моложе, привлекая взгляд своей невинной красотой. Глаза Олеты, не отрываясь, следили за соперницей. Под утро усталые крестьяне с Рериком вернулись в замок. С собой они привели немногочисленных людей Сигурда, оставшихся в живых, среди них была проклятая рабыня Бажена. Имущество ее мужа серьезно пострадало, и в этом Олета разглядела проклятье богов из-за славянки. Как бездумно поступил Сигурд! Поселил эту девку в своем доме, точно хозяйку, при живой-то жене! Он нарушил закон столетий и этим обрек себя на беды, ведь нельзя идти против воли богов!

Госпожа тяжело задышала, дрожащей рукой схватив себя за горло, она пыталась удержать крик боли. Вот она... рядом. Протяни руки и задуши убогую славянку! «Сделай так, защити свой дом и мужа!» – приказывала себе Олета, пытаясь убить в себе страх. Женщина приблизилась к девушке и склонилась над ней так близко, что черные ее косы касались лица славянки. Подняв руку, она тяжело задышала, глаза ее забегали по лицу Бажены... Шлюха! Ненавистная тварь! Олета поднесла ладони к ее горлу, еще немного, и пальцы сомкнутся на нежной коже. Нет! Олета отскочила, задыхаясь от беззвучных рыданий.

Не может она убить ее, проклятье, не может! Олета прислонилась к холодной стене, но никак не могла успокоиться. Узнав о том, что славянка одна в комнате, она решила воспользоваться случаем и избавить свой дом от нее раз и навсегда. Ворвавшись в комнату, жена Сигурда намеревалась убить девушку, но, глядя на нее, с каждым мгновением все больше угасала решимость. Виновата ли она настолько, чтоб лишать ее жизни? И виновата ли она одна во всем, иль так решили Боги? Пред глазами госпожи возникло воспоминание, когда работала славянка рабыней на полях... Изнеможденная и усталая, она страдала и тосковала по-своему дому. Олета видела, неопытная девушка мечется, не зная, как найти ей выход, но она так же, как и все, оставалась равнодушна к ее страданиям. «Дура! – упрекала себя госпожа. – Не смей ей сострадать!». Бажена отняла у нее желанную любовь мужа, отняла дом и ее семью! Она не должна ее оправдывать!

В отчаянии Олета впилась ногтями в нежную кожу на своей шее. Слезы душили, стекая ручьем по белоснежным щекам. Она мучилась: ненависть боролась в душе с состраданием, и во всем этом вина Сигурда! Только Олета того не признавала и всю вину переложила на плечи славянки. Оторвав себя от мыслей, она, дрожа всем телом, отстранилась от стены и замерла. Синие глаза цвета васильков спокойно смотрели на нее, пока она боролась сама с собой. Ослабшая Бажена не смогла бы оказать ей сопротивления... В глазах ее застыло что-то непонятное для Олеты. Смирение? Боль? Или... Олета глубоко задышала. Жалость! Проклятая жалела ее... и то было сродни пощечине для госпожи. Она, безродная девка, иноверка, жалеет ее... прекраснейшую из женщин. Теперь эта, никчемная иноверка, владеет всем, и в ее маленьких руках таится власть. Как жестока судьба! Время остановилось... Пламя свечи погасло, а две женщины не отрывали друг от друга взгляда. Веками написанная история будет повторяться вновь и вновь, заставляя невиновных женщин становиться соперницами из-за любви к одному мужчине.

Не выдержав ее спокойного взгляда, Олета резко развернулась и помчалась прочь. Бежать, скорее бежать от проклятых глаз цвета васильков. Не разбирая дороги, госпожа добежала до своей комнаты и, упав на колени, зарыдала, ругая себя за слабость. Она казалась себе беспомощной, недостойной жизни госпожи, ведь повела она себя так низко!

— О Один... Я хотела её убить! Но не смогла... Сделай же так, — прошептала Олета, задыхаясь от слёз: — Один, забери её с моих земель! Забери! Пошли мне выход и верни мужа!

Олета сгорала от любви, но ей не хватило жестокости бороться за мужа. Душа Олеты, не способная на подлость, не смогла лишить жизни молодую деву. Беспокойная госпожа взывала к помощи небес, пока в другой комнате плакала славянка. Бажена лила слезы из-за стыда пред прекрасной госпожой, чья жизнь по ее вине отныне похожа на лохмотья. Славянка познала счастье и блаженство в объятиях Сигурда, и потому она понимала чувства Олеты. Их боль похожа, страдания делают их сестрами. И она, и Олета одинаково сильно любили Сигурда, и нет ничьей вины в том, что сердце Сигурда желало лишь Бажену... Их любовь сотворили боги, но она оказалась слишком сложной, и неизвестность их будущего страшила всех, кроме Сигурда.

Ночью все звуки становятся громче. Самый слабый шепот обретает силу, пугая путника, забредшего в царство лесных духов. Порывы ветра качают ветки, превращая их в оживших великанов. Не каждому под силу войти в густую чащу леса, когда солнце уступило дорогу серебряной луне. Одетый во всё чёрное, с мечом за спиной, Сигурд и сам сейчас походил на духа леса. Сильная рука направляла коня вперёд, желая настигнуть человека, осквернившего его дом. Сейчас он не чувствовал страха иль усталости, всё естество желало лишь одного — покарать Германа. Все ощущения воина обострились. Глаза приспособились лучше видеть в темноте, слух стал острее. Зайдя вглубь леса, мужчина осмотрелся, и показалось ему, будто заметил он белую лошадь вдали, меж колючих ветвей.

— Ну, ступай! — приказал он своему коню, желая приблизиться к напуганному животному. — Ступай, сказал!

Сигурд не ошибся: в самом деле, в кустарнике находилась лошадь Дана. Несчастная поранилась в лесу и забрела в колючие дебри. С трудом Сигурду удалось вывести беспокойное животное на тропу; лошадь едва его не затоптала, громко фыркая на воина. Запыхавшись, он наконец смог справиться с нелегким делом и, запрыгнув на своего коня, собрался ехать дальше.