Медвежий Угол

Глава 52

Херсир Дан потерял много крови и с трудом пережил дорогу до замка; если бы не Сигурд, он так и остался бы лежать в лесу на съедение диким хищникам. Наследник ярла, закончив перевязку ран мужчины, посадил его на лошадь и направился к замку. Вернувшись в замок, Сигурд, охваченный чувством долга, не мог позволить себе отдых, пока не убедился в благополучии крестьян. Его обязанность перед теми, кто остался без крова из-за пожара, вызванного Германом, обязывала викинга в первую очередь позаботиться о них. Огонь уничтожил жилище рабов и хранилища на землях Сигурда, оставив людей в тяжелом положении, все их имущество сгорело. Временное убежище для них было найдено в замке отца. Олета уже оказала поддержку женщинам, но Сигурд должен был выслушать мужчин. Завершив свои дела, викинг направился в замок, надеясь наконец-то отдохнуть. Однако по пути ему встретился отец, который задержал мужчину своими вопросами. Ярл Рерик был рад возвращению сына, но не упустил случая сделать Сигурду замечание за его неоправданный риск:

— Нам повезло, твой меч оказался удачливее, но ты уже не в том положении, чтобы бездумно бросаться в бой. Пойми, ты будущий ярл и опора наших земель. Впредь не руби сгоряча и бери с собой подмогу, таков мой приказ.

Сигурд устало вздохнул и, кивнув головой, поспешил как можно скорее покинуть общий зал. Ему до смерти надоело слушать людей; прежде чем подняться к себе, он навестил Дана: им уже занималась Марта. Рана херсира оказалась несмертельна, но он потерял много крови и сейчас остро нуждался в отдыхе. Перепрыгивая ступени, Сигурд мечтал после всего наконец-то увидеть Бажену и справиться о ее здоровье. Преодолевая последний лестничный пролет, мужчина замер, когда пред ним возникла жена с улыбкой на устах. Утомленный событиями, Сигурд не смог скрыть своего разочарования, когда она склонилась пред ним в знак уважения.

— Здравствуй, муж. Я глубоко сопереживаю твоим тяготам...

Сигурд махнул рукой: у него не нашлось для нее ни сил, ни доброго настроения. Обойдя жену широким шагом, он направился вперед по коридору, когда Олетта схватила его за локоть. Взгляды их встретились, и Сигурд стал еще мрачнее. В ее глазах застыл немой крик, она так желала быть подле него... Но Сигурд остался равнодушным к ее чувствам.

— Я желаю отдохнуть...

— А я навязываюсь, — закончила она за него с грустью.

Сигурд обхватил ее ладонь, и все естество Олеты загорелось пламенем любви, она прерывисто задышала, но он дотронулся до госпожи лишь для того, чтобы убрать ее руку со своего локтя. Отвергнутая Олета обняла себя руками, желая согреться от холодного взгляда мужа. Но тут он неожиданно коснулся пальцами ее подбородка, ловя грустный взгляд. Госпожа всхлипнула от избытка чувств, и, к ее стыду, даже такая малая ласка принесла удовольствие измученной душе.

— Олета, все закончено, пойми. Не гляди ты на меня так, не нужно.

— Я никогда не перестану надеяться на то, что ты вернешься, — обхватив его за запястье, жена осторожно поцеловала грубую ладонь мужа.

В свой короткий поцелуй госпожа вложила всю свою нежность и любовь, но Сигурду ее поцелуй показался горьким. Он спешно отдернул руку, награждая Олету лишь очередной волной безразличия. Она по-прежнему прекрасна, но муж отныне будто не замечает ее красоты... глядит с равнодушием и говорит с ней так, словно они незнакомцы.

— Ты потеряешь время. Знаешь, — он слегка улыбнулся, глядя на дверь позади нее, где его ожидала славянка, — не держи на меня зла, я ведь себе уже не хозяин. Так как-то вышло, я даже бороться пробовал... Впрочем, тебе, наверное, неприятно все это знать.

— Сигурд, — из ее голубых глаз полились слезы, — разве не видишь? Боги закрывают тебе дорогу к славянке. Она принесет тебе тяготы и боль, мой милый муж. Неужто ты так слеп, коль не видишь, какие беды она уже нам принесла? Я люблю тебя всем сердцем! Слышишь? Люблю!

Схватив его за руку, она прижала ладонь мужа к пышной груди, где громко билось страдающее сердце. Улыбка воина погасла, в глазах сверкнула злость. Поджав губы, он подавлял тяжелым взглядом, убирая руку от ее груди.

— Ты ничего не знаешь о любви, иначе бы давно смирилась с моим решением и отпустила бы меня, как я того желаю.

Развернувшись, Сигурд уже почти дошел до двери, когда в спину ему прилетели слова обиженной Олеты: «Тогда и ты, Сигурд, ничего не знаешь о любви! Ведь ты первый не отпускаешь славянку, зная, как она страдает здесь. Ответь, разве ты не удерживаешь ее подле себя? Что ж ты тогда ее не отпустишь, коль любишь?» — слова ее, подобно зелью ядовитого плюща, проникали в сознание Сигурда. После этих слов он окончательно утратил всякое желание разговаривать с Олетой и даже пожалел, что проявил к ней мгновение назад доброту. Передернув плечами, викинг распахнул дверь и вошел в свою спальню, стараясь выкинуть из головы злые слова госпожи.

Сигурд вёл себя слишком шумно, и потому славянка вскочила, озираясь по сторонам. Заметив в дверях Сигурда, она смягчилась и улыбнулась. Вмиг позабыл мужчина о неприятном разговоре с Олетой, подойдя ближе, он склонился над Баженой, целуя девушку в прохладный лоб.

— Как ты себя чувствуешь, душа моя?

— Ах, Сигурд! — девушка прижалась к его сильной груди, утягивая того в постель. — Тебя так долго не было!

Страхи, засевшие в её груди, растворились, стоило только Сигурду обнять её крепче. Ей казалось, будто не видела она его целую вечность! Из глаз цвета васильков прыснули слёзы, а алые уста задрожали.