Медвежий Угол

Глава 59

Печаль на сердце, запертая в клетке недосказанности, застыла в душе. Не с кем ей поговорить и не у кого просить совета. После свадьбы Эльвина, славянка, закрылась в себе и стала подолгу молчать. В голове ее крутились навязчивые мысли, она строила планы о спасении и маялась, не зная, как же ей исправить судьбу и жить по совести. С одной стороны, она оказалась в плену своих чувств к Сигурду, с другой — её мучило чувство вины перед родителями, чьё доброе имя она запятнала. Связь с Сигурдом являлась незаконной не только в краях мертвой земли, но и у нее на родине, потому она знала, как низко и осуждаемо ее положение в обществе.

Бажена металась, подолгу не могла уснуть и просыпалась поутру совершенно без сил. Работа в ее руках не ладилась, и даже пищу ей удавалось приготовить с трудом. В ней что-то надломилось, поселились страх и беспокойство, но Сигурд страданий славянки не замечал. Летом у всех работа находилась, и наследник ярла списывал все ее тревоги на усталость. «Вот наступит зима, станет работы меньше, и всё решится», — думал викинг. К тому времени Сигурд планировал получить развод и жениться на Бажене, чтобы стала она законной матерью их детей. Порой, сидя за столом, между ними повисало напряженное молчание, которого раньше они не замечали. Сигурд часто ловил на себе ее внимательный взгляд, но стоило ему спросить, о чем ее мысли, как тотчас она находила себе занятие, избегая ответов на его вопросы. Да, она изменилась, но все же все еще оставалась рядом с ним... Они вместе засыпали, делили пищу и заботились друг о друге.

В надежде исправить настроение Бажены викинг подарил девушке новую рабыню, но та от подарка отказалась и, кажется, еще более огорчилась. В конце концов Сигурд решил не донимать ее расспросами и, как заведено у мужчин, оправдал ее поведение женскими капризами. Сигурду редко удавалось уделить время Бажене. Будущего наследника ярла преследовали бесконечные дела. Его твердая рука и зоркий взгляд были нужны повсюду, поэтому он часто отсутствовал в разъездах, поручив защиту и заботу о славянке надежному Рауду. Слуга душевно противился такому положению дел, но слова поперек сказать хозяину не смел. Так и пришлось Рауду часто быть подле славянки, не спуская с нее взгляда.

Бажена первое время злилась, ведь Рауд ходил за ней повсюду по пятам, путаясь под ногами, но вскоре и она присмирела. Так ведь Сигурд решил, а против его слова и она бессильна. Помогая Бажене по хозяйству — сопровождая ее на речку постирать белье, в лес за хворостом или куда еще, — он начал присматриваться к славянке. Ранее Рауд всегда находил к чему придраться, но, находясь ежедневно рядом с ней, слуга обнаружил, что в общем-то иноверка ведет себя вполне приемлемо. Ест умеренно, работы не чурается, да и за рабами Сигурда приглядывает. Нос Бажена ни перед кем не задирала, а Агнесс и вовсе считала равной. Постепенно Рауд стал мягче относиться к славянке и даже начал жалеть ее, когда замечал косые взгляды земляков в ее сторону.

Пришлось признать: ей на чужбине жилось несладко, и приметил Рауд ее печаль раньше остальных. Да, много уж он рабов повидал на своем веку, но все-таки славянка чем-то от других отличалась, а чем, Рауд разгадать никак не мог. Нет сомнений, она любила господина – то виднелось в ее взгляде, но все-таки душу свою девушка ему не отдала. Она находилась подле него телом, но мыслями будто бы всегда улетала далеко. Может быть, все оттого, что разной веры они с Сигурдом, и коль хочет славянка прижиться, так надобно ей принять религию мертвой земли. Рауд даже решился и поведал славянке о том, что не будет лада в семье, коль муж и жена верят в разное. Бажена его внимательно выслушала, тем не менее сердце ее не принимало веры варягов. Она и так для Сигурда много жертв принесла, но веры своей предать не могла. Рауда она за совет поблагодарила и пропустила его слова мимо ушей. Не видела Бажена для себя блага, аль решится поменять веру. Стоило только подумать о том, что отречется она от Велеса, как казалось ей, будто в жилах замирает кровь. Нет, вера в ней крепка, пусть порой и отворачиваются боги, все-таки, кроме Велеса, никого у нее на чужбине не осталось. Она не могла себе позволить разорвать с ним связь и была убеждена в могуществе своего божества.

Вечером Бажена решила пойти на реку. Она попросила Рауда остаться, объяснив, что хочет освежиться. Рауд нахмурился, но согласился отпустить её одну. Оглядываясь, Бажена направилась вдоль реки, и так дошла она до места, где прозрачная водица скрывалась ветками диких растений. Стянув платье, Бажена зашла в студеную реку. Постепенно привыкая к холоду, она потерла плечи и наконец нырнула в воду. Все звуки стихли, вокруг лишь вода и серое небо Скандинавии. Вынырнув, девушка раскинула руки и замерла в воде, устремив взгляд в небо. Всякий, кто увидел бы её в этот миг, подумал бы, что перед ним явилась морская богиня.

Красивая, изящная и притягательная, она находилась в тех летах, когда самым ценным украшением являлась молодость. Всё в ней ладно: белоснежная кожа, большие синие глаза, точно васильки, и аккуратный носик, а уста-то какие! Цвета лепестков мака, они манили своей нежностью. Время и любовь сделали девушку еще краше, еще желаннее... Да только Бажена того не понимала. Качаясь на воде и глядя в небо, она казалась себе убогой и потерянной, а всё из-за терзаний ее души. Тяжело ей было наслаждаться молодостью и чувствами к Сигурду. Душевные муки совести поедали ее изнутри, и оттого она сама себе не нравилась. По бархатной щеке скатилась одинокая слезинка и упала в реку, вызывая круги на ровной поверхности. Зачарованно глядя на круги, Бажена подумала о Волге...

Ах, Волга, прекрасная и широкая! Как велики ее объятия! Как приветливы ее берега! Как щедра милость кормилицы Медвежьего Угла! Точно заботливая мать, река Волга растила Бажену подле своих вод. Видела она ее первую улыбку, была свидетельницей того, как отец учил девочку плавать. Научившись плавать, маленькая Бажена часто бегала на речку, и Волга всегда ей была рада, удивляя ребенка своими дарами. Сколько всего чудного в ней таилось! Камни, рыбы, нити водорослей... Бажена – дитя свободы и ласковых ветров – выросла, и Волга стала свидетельницей ее красоты, когда юная она приходила на речку и подолгу сидела на берегу, вглядываясь вдаль. Волга знала ее улыбки и слезы юной девушки, когда та ссорилась с родителями.